Теперь я все понял. Здесь театр сражения 22 октября 1702 года. Здесь потонули галеоны, которые везли сокровища испанскому правительству. И здесь, по мере надобности, капитан Немо запасался миллионами, которыми он снабжал свой «Наутилус». Он был единственный, кому Америка отдавала свои драгоценные металлы. Он прямо и безраздельно наследовал сокровища, отнятые у инков и туземцев, побежденных Фердинандом Кортесом.
— Предполагали ли вы, господин профессор, — спросил меня капитан, улыбаясь, — чтобы море заключало столько сокровищ?
— Я знаю, — ответил я, — что воды морей, как показывают вычисления, содержат два миллиона тонн серебра.
— Это так; но чтобы извлечь это серебро, издержки превзойдут прибыль. Здесь же, наоборот, стоит только наклониться и поднять то, что люди потеряли, и не только в бухте Виго, но в тысяче разных мест, где случились кораблекрушения и которые отмечены на моей карте морского дна. Понимаете ли вы теперь, что я обладаю миллиардами.
— Понимаю, капитан, но позвольте вам заметить, что, эксплуатируя залив Виго, вы только опережаете то общество, которое могло соперничать с вами.
— Какое?
— Общество, которое получило привилегию от испанского правительства производить работы по розыску погибших галеонов. Акционеры рассчитывают на огромные доходы; погибшие сокровища оцениваются в пятьсот миллионов.
— Пятьсот миллионов! — воскликнул Немо. — Они тут были, но теперь их нет!
— Была бы оказана громадная услуга акционерам, если бы их предупредить об этом. Хотя, конечно, неизвестно, поверили ли бы они! Впрочем, игроки больше сожалеют о потере своих надежд, чем денег. Но я не столько жалею акционеров, сколько те тысячи несчастных, материальное положение которых при справедливом распределении этих миллионов могло бы значительно улучшиться. А теперь эти сокровища навсегда для них потеряны.
Только я высказал это сожаление, как почувствовал, что обидел капитана Немо.
— Потеряны! — воскликнул капитан, воодушевляясь. — Неужели вы полагаете, господин профессор, что эти богатства потеряны, раз я их собираю? Неужели вы полагаете, что я их собираю для себя лично? Кто вам сказал, что они не получают полезного назначения? Почему вы полагаете, что мне неизвестно о существовании страждущих и бедствующих людей, угнетенных народов, этих несчастных, которых надо утешить, и этих жертв, за которых следует отомстить? Неужели вы не понимаете…
Капитан Немо оборвал свою речь на последнем слове. Быть может, он сожалел, что слишком высказался. Но теперь я его разгадал. Какие бы ни были мотивы, заставлявшие его искать независимости в глубине вод, прежде всего он оставался человеком. Его сердце отзывалось на страдания человечества, и его безграничное милосердие распространялось как на угнетенные расы, так и на отдельные личности.
И я понял, кому предназначались миллионы, отправленные капитаном Немо, когда «Наутилус» плавал в водах восставшего Крита.
Глава IX
ИСЧЕЗНУВШИЙ МАТЕРИК
На следующий день утром, 19 февраля, канадец вошел ко мне в комнату. Я ожидал его визита.
— Ну что, господин профессор! — обратился он ко мне.
— Что же делать, Нед, обстоятельства вчера сложились против нас.
— Да! Надо же было этому проклятому капитану остановиться как раз в тот час, когда мы собирались бежать с его судна.
— Да, Нед, он имел дело к своему банкиру.
— Банкиру?
— Или, вернее, со своим банком. Я подразумеваю под этим океан, где его богатства находятся в лучшей сохранности, чем в любой из государственных касс.
И я рассказал канадцу об инциденте этой ночи с тайной надеждой навести его на мысль не покидать капитана. Но мой рассказ не имел иного результата, как только высказанного канадцем сожаления, что лично ему не пришлось принять участия в прогулке по полю сражения залива Виго.
— Во всяком случае, не все еще потеряно! — воскликнул он. — Это только промах удара гарпуна. В другой раз этого не случится, и можно попытаться даже сегодня вечером.
— В каком направлении идет «Наутилус»? — спросил я.
— Не знаю, — ответил Нед.
— В таком случае в полдень мы узнаем место, где находится судно.
Канадец вышел и направился к Конселю. Одевшись, я пошел в салон. Показание компаса было неутешительно. «Наутилус» шел к юго-западу. Мы повернулись спиной к Европе.
Я с нетерпением ожидал, когда местопребывание судна будет обозначено на карте. Около половины двенадцатого резервуары опорожнились, и наше судно поднялось на поверхность воды. Я бросился на палубу. Нед Ленд уже находился там.
Земли нигде не было видно. Одно только безбрежное море. Только на горизонте виднелось несколько парусов, вероятно, тех судов, которые выжидали попутного ветра, чтобы обогнуть мыс Доброй Надежды и дойти до мыса Рока. День стоял пасмурный, все предвещало шквал.
Нед неистовствовал и старался проникнуть сквозь туман, закрывавший горизонт. Он надеялся, что за этим туманом расстилается столь желанная земля.
В полдень на минуту показалось солнце. Штурман этим воспользовался, чтобы определить его высоту. Вскоре волнение на море значительно усилилось, и мы были вынуждены покинуть палубу. Подъемная дверь была затворена.
Спустя час я, посмотрев на карту, увидел, что положение «Наутилуса» обозначалось под 16°17′ долготы и 32°2′ широты, в ста пятидесяти милях от ближайшего берега.
Думать о бегстве не приходилось, и можно себе вообразить, до чего возрос гнев канадца, когда я ему сообщил о нашем местонахождении.
Что касается лично меня, то я далеко не сокрушался. Более того, я почувствовал даже какое-то облегчение и мог до некоторой степени спокойно приняться за обычные занятия.
Вечером, часу в одиннадцатом, меня совершенно неожиданно посетил капитан Немо. Он весьма любезно осведомился, не утомила ли меня прошедшая бессонная ночь. Я ответил отрицательно.
— В таком случае, господин Аронакс, я вам предложу совершить любопытную экскурсию.
— Предлагайте, капитан.
— Вы до сих пор посещали морское дно только днем и при свете солнца. Не желаете ли вы полюбоваться на него в темную ночь?
— С большой охотой.
— Прогулка эта, должен вас предупредить, будет утомительна. Придется долго идти и к тому же взбираться на гору. Дороги здесь не совсем исправны.
— Вы, капитан, сильно подстрекаете мое любопытство. Меня ничто не задерживает следовать за вами.
— В таком случае идемте, господин профессор, надевать скафандры.
Войдя в гардеробную, я там никого не застал. Очевидно, ни мои товарищи, ни люди экипажа не будут нас сопровождать в этой экскурсии. Капитан Немо не предлагал мне взять с собой Неда или Конселя.
