Наблюдая все эти различные образчики морской фауны, я в то же время рассматривал и расположение обширной равнины Атлантиды. На ней местами группировались возвышенности, которые замедляли ход нашего судна. «Наутилус» начинал идти тише и изумительно ловко лавировал в узких проходах между холмами. Если же лабиринт становился совсем непроходимым, то «Наутилус» подымался кверху и, миновав препятствие, продолжал свое плавание в нескольких метрах ото дна. Удивительное и прелестное плавание, которое напоминало маневры аэростата, но с тем преимуществом, что «Наутилус» был вполне послушен руке рулевого. Около четырех часов вечера почва, состоявшая до сих пор из густого ила, перемешанного с окаменелыми растениями, стала постепенно видоизменяться; она сделалась более каменистой и казалась усеянной конгломератами, базальтовыми туфами, обломками лавы и сернистыми обсидианами.
Я полагал, что вскоре последует горная область; и действительно, я вскоре заметил, что южный горизонт загромождала высокая стена, заграждающая выход. Очевидно, вершина ее подымается над уровнем океана. Это должен быть материк и, вероятно, остров Зеленого Мыса. Местонахождение судна, возможно, что и умышленно, не было обозначено, и я не знал, где мы находились. Во всяком случае, указанная мною стена определяла границу Атлантиды, только незначительная часть которой была нами пройдена.
Я продолжал свои наблюдения и ночью. Консель ушел в свою каюту, и я оставался один. «Наутилус» шел тихим ходом, плывя над массами неясно обозначавшейся почвы, то слегка касаясь ее, как бы с намерением здесь остановиться, то по капризу поднимаясь на поверхность волн. В последних случаях мне пришлось, хоть мельком, видеть сквозь кристальные воды несколько ярких созвездий.
Я долго еще стоял перед окном, любуясь красотами моря и неба, как вдруг ставни закрылись. В эту минуту «Наутилус» подошел к отвесному скату стены. Как он ее обойдет, я не мог себе представить. Я возвратился в свою комнату. «Наутилус» не двигался. Я уснул, чувствуя сильное утомление.
На следующий день, когда я вошел в салон, было восемь часов. Я посмотрел на манометр. Он показывал, что «Наутилус» плыл по поверхности океана. Надо мной на палубе слышались чьи-то шаги.
Я направился к подъемной двери; она оказалась открытой, но вместо ожидаемого света я очутился в полной темноте. Где мы? Не ошибся ли я? Может быть, ночь еще не миновала? Нет! Не было ни одной звездочки, да и ночью не бывает такой непроглядной тьмы.
Я не знал, что подумать, как раздался чей-то голос:
— Господин профессор, это вы?
— А, капитан Немо! — ответил я. — Где мы находимся?
— Под землей, господин профессор.
— Под землей! — вскрикнул я. — Но «Наутилус» продолжает плыть?
— Он всегда держится в воде.
— Я ничего не понимаю.
— Подождите несколько минут, наш маяк будет светить, и если вы любите ясные положения, вы будете удовлетворены.
Я вышел на палубу и стал дожидаться. Было до того темно, что я не мог даже видеть капитана Немо. Между тем, глядя на зенит, над самой головой, мне казалось, что я вижу какой-то полусвет, проникавший сквозь круглое отверстие. Но в эту секунду как раз внезапно засветил маяк, и в его ярком свете исчезло это световое пятно.
Я стал снова смотреть, закрыв на минуту глаза, ослепленные электрическими лучами. «Наутилус» стоял на месте и слегка качался около высокого берега, расположенного в виде набережной. Море, на котором он находился в эту минуту, было не что иное, как озеро, имевшее в диаметре мили две и заключенное между стен.
Уровень воды озера не разнился, как показывал манометр, с внешним уровнем, следовательно, между морем и озером существовало сообщение. Высокие стены своим расположением представляли как бы огромную перевернутую воронку высотой в пятьсот или шестьсот метров. На вершине ее открывалось кругообразное отверстие, в котором я видел полусвет, очевидно принадлежавший дневным лучам.
Но прежде чем внимательно рассмотреть устройство этой гигантской пещеры, я задал себе вопрос: создание ли это рук человеческих или природы?
Я подошел к капитану Немо.
— Где мы? — спросил я.
— В самом жерле потухшего вулкана, — ответил капитан, — вулкана, внутренность которого залита была морем вследствие сильных потрясений земной коры. В то время когда вы спали, господин профессор, «Наутилус» проник в это маленькое озеро через естественный канал, находящийся в десяти метрах ниже морского уровня. Здесь его настоящая гавань, гавань надежная, тихая, никому не известная, укрытая от всех порывов ветра. Найдите на берегах материков или островов другое такое тихое пристанище, где можно укрыться от ярости урагана.
— Действительно, — ответил я, — здесь вы в полной безопасности, капитан Немо. Кто отыщет вас в центре вулкана? Мне показалось, что на его вершине находится отверстие.
— Да, это кратер, который некогда был наполнен лавой, парами и пламенем, а в настоящее время служит проходом воздуху, которым мы с вами дышим.
— Но что это за вулканическая гора? — спросил я.
— Она принадлежит одному из многочисленных островов, которыми усеяно это море, простой риф для кораблей, для нас же — огромная пещера. Я открыл ее случайно, и это оказало мне большую услугу.
— Можно проникнуть в это отверстие?
— Нет, ни подняться, ни спуститься в это отверстие нельзя. По внутренним стенам можно взобраться футов на сто, но выше они сужаются в виде свода и потому непроходимы.
— Я вижу, капитан, что природа вам всегда и везде оказывает услуги. Вы вполне в безопасности на этом озере, и никто, кроме вас, не знает о его существовании. Но для чего вам убежище? Разве «Наутилус» нуждается в гавани?
— Как в тихой пристани, нет, господин профессор, но ему необходимо электричество для движения, элементы для производства электричества; ему нужен натрий для элементов, уголь для добывания натрия и каменноугольные копи для добывания угля. А именно здесь море скрывает целые леса, но со времен геологических эпох эти леса давным-давно минерализовались, превратившись в каменный уголь, и служат мне неисчерпаемым рудником.
— Следовательно, ваши люди, капитан, работают здесь в качестве рудокопов?
— Совершенно верно. Эти копи простираются под волнами, как шахты Ньюкасла. Здесь мои люди, одетые в скафандры, с кирками и заступами в руках добывают уголь, и таким путем я избегаю необходимости обращаться к копям на земле. Когда я сжигаю уголь, чтобы добыть натрий, дым, выходящий из кратера горы, придает ей вид действующего вулкана.
— И мы увидим ваших товарищей за работой?
