Я оглянулся в поисках Рамона. Ему попали в ногу и руку, но он был уже совсем рядом. Так близко, что я увидел, как задрожали его губы, когда опустились каменные ворота.
Андре бросился вперед и попытался поднять массивную дверь. Он рычал, молил, проклинал Бога. Дверь не двигалась. Он вытащил меч и ударил им по камню. Удар был такой силы, что клинок сломался. Звук был похож на раскат грома.
К тому времени было уже поздно. Я слышал предсмертные вздохи дядюшки Рамона по ту сторону ворот.
Я взглянул на дона Фернандо: он стоял с обнаженным мечом у рычага, закрывающего дверь. Веревка, привязанная к рычагу, была перерублена и свободно болталась.
— Он все равно был уже мертв, — сказал дон Фернандо.
Андре медленно развернулся к нему.
— Франциско, — произнес дон Фернандо, — скажи Андре, что Рамон был уже мертв. Скажи ему.
Его слова отдавались в проходе гулко, словно звук от бросаемых в пруд камней.
— Андре, — продолжал дон Фернандо, — твоя храбрость, проявленная в этой вылазке, будет вознаграждена. Возможно, ты получишь новый замок в Арагоне или место в королевском совете.
Андре наклонил голову и сжал кулаки так, что выступили вены.
— После битвы нас всегда обуревают неистовые чувства, — снова заговорил дон Фернандо. — Тебе нужно время, чтобы привести мысли в порядок, Андре.
С этими словами дон Фернандо стал пятиться. Он взглянул на своих людей и кивнул головой в сторону Андре, но они только беспомощно смотрели на хозяина.
Сделав несколько шагов, дон Фернандо бросился к лестнице. Андре настиг его на ступенях и схватил дона, который уже потянулся за кинжалом, висящим в ножнах на ноге. Дон замахнулся кинжалом на Андре, лезвие заскрипело по кольчуге. Андре схватил дона Фернандо за запястье и до тех пор бил руку дона о камень, пока тот не выпустил кинжал. Тогда Андре сжал руками шею дона Фернандо и принялся его душить.
Когда я увидел, что люди дона Фернандо бросились ему на выручку, я попытался подняться с земли, но не смог. Боль обожгла меня так, словно в мое плечо вонзилась еще одна стрела.
Один из людей дона Фернандо стал бить Андре щитом по голове, и когда Андре упал навзничь, другой человек дона оттащил его от своего хозяина и сбросил с лестницы. Они принялись злобно пинать Андре ногами, а я лежал, беспомощно наблюдая, как избивают моего друга. Наконец люди дона поняли, что Андре уже не чувствует ударов, и оставили его лежать в пыли, лицом вниз.
Дон Фернандо сидел и яростно откашливался, держась за горло. Лейтенанты заботливо протянули ему руки, чтобы помочь подняться, но он ударил их и встал сам.
— Бросьте его в госпиталь, — велел дон Фернандо, указывая на Андре. — И его друга тоже. И заберите у них оружие. Все.
Что происходило потом, я не помню: когда люди дона Фернандо, осыпая проклятиями, потащили меня по лестнице, я потерял сознание.
* * *
Очнувшись, я ощутил жгучую боль в плече и потянула туда, где раньше торчала стрела, но она исчезла. Рана был плотно перевязана, на повязке выступила кровь.
Уже наступила ночь.
Я лежал в углу рыцарской залы, превращенной в госпиталь, хотя трупы вокруг делали комнату больше похожей на морг. Свет факела освещал мертвые тела и отбрасывал на стену мигающие тени.
У стены сидел Андре. По его лицу прыгали блики света факела, один глаз заплыл.
— Дядюшка Рамон мертв? — произнес я — не спрашивая, а словно желая убедиться в том, во что нельзя было поверить.
Андре не ответил.
— А где стрела? — спросил я.
Андре взглянул на меня сверху вниз единственным открытым глазом.
— Доктор госпитальеров вытащил ее. Нам повезло. Наконечник не задел кость. Мы промыли рану и наложили повязку, сделанную из одежды мусульман.
В зале стояла тишина, и каждое слово Андре было отчетливо слышно. Залпы баллист прекратились.
— Что случилось, Андре? Битва закончилась?
— Дон Фернандо взял на себя командование, — ответил Андре. — Когда он перерезал веревку, удерживающую ворота, он избавился от единственного остававшегося в живых соперника — дядюшки Рамона. Сегодня днем он выехал со своим окружением из замка для переговоров с Бейбарсом. Обстрел прекратился перед его отъездом.
Я снова заснул, а когда на рассвете проснулся, тела умерших были сложены у стены. Живые собрались небольшими группами, пытаясь выведать друг у друга, что слышно о переговорах. Один из рыцарей сказал, что дон Фернандо со своими приближенными вернулся в крепость перед восходом солнца, но о результатах встречи с мусульманами ничего не известно. Воин предположил, что такая скрытность является плохим предзнаменованием. Другой рыцарь был настроен более оптимистически. Он говорил, что раз неверные не стреляют, значит, дону Фернандо удалось достичь соглашения с Бейбарсом.
Когда на пороге часовни появился сам дон Фернандо, рыцари тут же замолчали. В окружении своих офицеров он вошел в залу и встал на одну из скамей.
— Братья, — обратился он к нам, — мы скорбим об утрате барона Берньера, дона Лорна, Рамона из Калатравы и других храбрых рыцарей, погибших при защите замка за последние месяцы. Больше на эту землю не прольется ни капли христианской крови. Я держу письмо от великого магистра госпиталя — Хуго Ревеля.
Дон Фернандо поднял вверх пергамент.
— Мы получили его вчера днем после героической вылазки, во время которой удалось вывести из строя орудие мусульман. В письме великий магистр повелевает дону Лорну провести переговоры о сдаче замка — с условием, что жителям позволено будет беспрепятственно уйти. Со смертью дона Лорна командующим Крак-де-Шевалье стал я и как послушный слуга исполнил распоряжение великого магистра. Слава Господу, — продолжал дон Фернандо, — вылазка, предпринятая нашими храбрецами, убедила Бейбарса, что защитники замка никогда не согласятся на безоговорочную капитуляцию. Бейбарсу пришлось сесть с нами за стол переговоров как с равными. Сегодня утром, после тяжелых долгих переговоров, мы пришли к соглашению. Властитель неверных кричал, орал как сумасшедший, но мы стояли на своем и как истинные воины Христа смотрели Бейбарсу прямо в глаза. Когда он понял, что не сможет запугать нас, он сменил тон. Друзья мои, нам удалось добиться значительных уступок. Войска христиан беспрепятственно дойдут до Триполи. Бейбарс согласился предоставить лошадей для наших раненых и офицеров. Кроме того, мы сможем оставить себе священные христианские реликвии, находящиеся в этой часовне. Я понимаю разочарование и даже унижение, которые вы испытываете, оставляя этот великий аванпост христианства неверным. Но вспомните слова Писания: «Во свидетели пред вами призываю сегодня небо и землю: жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое»[12]. Ваш великий магистр повелевает нам жить и дальше служа Господу, сражаясь за Иисуса Христа. Мученическая смерть стала бы наиболее легким выходом из положения, но наиболее эгоистичным. Господь требует от вас большего.
