руку к воротам, но незадолго до того, как он постучался, двери приоткрылись сами. Некрасивая девчонка просунула голову в зазор.
– А блоха собачь… ах, то есть Хон Банди, она тут?
– А что, если и так?
– Тогда я вернусь, когда ее не будет…
Он опустил взгляд, когда его поймали прямо за воротник. Чхве одним взглядом проследовал за рукой, которая его удерживала. Уродливой девчонкой была Хон Чхонги.
– И я рада встрече, пес блохастый! Как ты посмел меня не узнать? «Вернусь, когда ее не будет»?! Я все думала, почему же за это время так ни разу с тобою не встретилась, а оказывается, ты намеренно меня избегал! А ну входи! – Девушка яростно дернула его за воротник.
– Эй! Отпусти уже! Что, все еще бешенством страдаешь, блоха собачья?! Отпусти, кому говорю!
Чхве Гён не смог избавиться от мертвой хватки девицы Хон и все-таки переступил порог «Пэк Ю».
– Ай! Руку! Руку разожми! Я сам пойду, сам! Ты, жук несносный!
– Ага, так я тебе и поверила! Сюда иди!
Она продолжала тащить его в мастерскую за воротник. Вся группа стояла на ушах от внезапного переполоха. Это была картина, которую им уже давно не удавалось увидеть.
Художники загалдели:
– Ой, наконец попался! Ха-ха!
– Вот и пришел конец художнику Чхве… Я знал, что этот день когда-нибудь настанет.
– Кто-нибудь! – крикнул он, войдя в мастерскую. – Пожалуйста, остановите ее!
– Как ты себе это представляешь? Просто умоляй ее перестать.
– Я не сделал ничего плохого, чтобы умолять… Ай!
Его втащили в комнату, и он рухнул на пол. Чхонги, тяжело дыша, уперла руки в боки.
– Ничего плохого? Правда, что ли?
Чхве Гён не ответил, молча поправляя одежду. Но сколько бы он ни старался, порядок все никак не наводился.
– Эй, ты! У меня из-за тебя бардак с одеждой!
– Я спрашиваю: ты считаешь, что не сделал ничего плохого?!
– Да! Я ни в чем не виноват.
Девушка подняла над головой первую попавшуюся под руку вещь.
– Стой! – закрывая лицо обеими руками, вопил Чхве. – Это же чернильный камень! Приди в себя!
Она посмотрела, что у нее в руке, опустила камень на пол и пнула в сторону юноши. Потом взяла еще один такой же и села напротив бывшего соратника.
– Слышала, ты картины мои воруешь?
– Ах, так вот ты о чем…
– Еще и избегал меня. Даже если на улице виделись – проходил мимо.
– Когда это?
– Я сейчас тебя точно прибью!
Чхонги снова подняла чернильный камень над головой. Чхве Гён испуганно прикрыл лицо руками.
– Эй, опять ты за свое! Честно говоря, я и правда старался тебя избегать, но на улице нарочно мимо никогда не проходил.
– Проходил, – стиснув зубы и отложив камень, сказала девушка.
– Не может такого быть. Только если я не спешил куда-нибудь.
– Ты что, совсем дурак, пес блохастый? Как ты мог меня тогда не узнать? Да и только что тоже!
– Только что была случайность.
– Случайность или нет, с этого момента ты дурак. На веки вечные.
– Ой, думай что хочешь… Я ни разу нарочно не проходил мимо тебя.
– Тогда зачем ты меня избегаешь?
– Боюсь, что могу тебя прикончить ненароком.
– Посмотрите-ка, так этот нахал еще и сдерживается!
Чхонги вскочила с места и пнула Чхве под зад, а затем обернулась к остальным художникам и заговорила:
– Уважаемые коллеги! Этот хам продолжает ныть, что его бьют. А я, вообще-то, очень тихая и мягкая… Это он надо мной издевается!
– Знаем. Художник Чхве, зачем же ты продолжаешь задирать нашу скромницу Хон? Ах, как мягок был ее характер, когда расхаживала вокруг, как бродяга, или хватала человека за воротник и трясла его! – хохотали те.
– Конечно! Ни разу не слышал, чтоб она кричала кому-нибудь через забор, настолько она у нас тихая! Ха!
– Вы все тут на чьей вообще стороне? – прищурившись, спросила Чхонги.
В этот момент Чхве Гён встал.
– Я пойду.
– Кто тебе разрешил?! Сидеть!
Не проронив ни единого слова, юноша снова сел. Если не хочешь, чтоб тебя ударили, – придется слушаться. Другого выбора нет.
Девица Хон взяла две туши и два листа бумаги.
– Раз уж ты крал мои рисунки, тебе придется за это заплатить. Я не права?
Когда художники поняли, на что намекает Чхонги, стало шумно:
– Эй! Хон и Чхве собираются соревноваться!
И этот шум в одно мгновение охватил всю комнату, словно лесной пожар. Все побросали кисти и собрались вокруг них двоих. Ученики выбежали из других комнат. Суматоха дошла и до Вонхо, поэтому он в одних носках прибежал в мастерскую. Протиснувшись через толпу, наставник вошел внутрь и занял себе место.
Готовясь рисовать, два художника, сидевшие на полу, принялись медленно растирать чернила. Двое следили друг за другом так, будто собираются съесть соперника.
– Что будем рисовать? – спросил Чхве.
– Конечно же портрет. Я это все затеяла, чтобы посмотреть на твою работу.
– Цветной?
– Нет. Тогда у тебя будет слишком большое преимущество.
– Ты ведь сказала, что хотела увидеть мою работу?
– Да. Поэтому и прошу рисовать одной тушью.
– Мы в мастерской «Пэк Ю», на твоей территории. Это для тебя не преимущество?
Чхонги, не сводя глаз с Чхве Гёна, сказала:
– Ты тоже тут работал.
– Когда-то. Сейчас я в академии.
– Ах ты, пес блохастый!
– Кто обзывается – тот сам так называется!
Девица Хон оценила плотность туши, растертой на камне, а затем ярко улыбнулась Чхве и сказала:
– Нарисуй меня красиво.
Он отложил чернила и взял кисть, а затем строго произнес:
– Мои картины не лгут.
Их взгляды сосредоточились, а все разговоры между ними затихли. Голоса собравшихся тоже перестали звучать. Кисти двух художников одновременно опустились на бумагу.
На одной стене висел пейзаж Го Си, а на другой – Ким Мунуна. Взгляд Ли Ёна скользнул между двумя картинами. Он пробовал и мельком смотреть, и внимательно разглядывать: принц повесил собственную каллиграфию в углу между ними и пытался понять, привлечет ли работа хоть какое-то внимание, когда люди посмотрят на нее. Юноша удовлетворенно кивнул и погладил свою работу.
– Так ведь нормально?
Затем, наклонив голову, он снял каллиграфию со стены и повесил вместо нее другую. В отличие от предыдущего листа, где иероглифы были украшены рисунками, на новом был только текст.
– Или так лучше?..
Он снова наклонил голову и заменил полотно на предыдущее, только чтобы спустя мгновение снова передумать и все поменять.
– И вообще, почему она все еще не пришла? Может, хозяин «Пэк Ю» неправильно ей все объяснил? Хм… Или все же так?
В углу между сансухва Ким Мунуна и Го Си непрерывно менялись два свитка.
– Ой… Это я, что ли?
Чхонги находилась в смятении, глядя на нарисованный
