скопление звезд Чхонгу, не могу отложить это до завтра.
Как он мог забыть о таком важном наблюдении? Это еще более странно.
– Там ясно?
Мансу высунул голову из окна и взглянул на небо.
– Ни единого облачка.
– Да? Жаль.
Ха Рам ни за что в жизни не мог сожалеть о ясной погоде. Беда. Все становится загадочнее и загадочнее…
– Завтра тоже не получится… Может, послезавтра?
В целом, ничего страшного, если это не всем знакомый астроном. Пускай будет странным. Мансу казалось, что он никогда не видел господина Ха в таком хорошем расположении духа. Неясно, что с ним происходит, но хотелось бы, чтобы он чувствовал себя так всегда. Исключая, конечно, всевозможные столкновения со столами.
Дверь в резиденцию вана открылась, Ли Ён вошел внутрь и склонил голову.
– Сядь.
Ван и Ан Гён уже сидели в комнате. Как только принц устроился на отведенной ему подушке, он затараторил:
– Мы не так давно встречались, но меня радует возможность увидеть тебя снова. Ты так устал из-за инцидента с дядей Яннёном и выглядишь изнеможденным, поэтому мне неописуемо тяжко на душе… Я просто скажу, что хотел, и тут же уйду.
Ли Ён подтянул к себе картины, лежавшие напротив Ан Гёна, и стал рыться в них. Выбрав несколько штук, он протянул их вану.
– Эти хороши. Среди них лучшим считается Чха Ёнук, так что подумай. И кстати, отец, зачем ты отправил на встречу Ха Рама?
– Разве не ты сам просил его пригласить?! Он не очень-то хотел, но я послал его к тебе…
– Ой, и правда… В общем, астроном Ха забрал лучшие работы. Не приди он – и картины стали бы моими… Эх, как жалко!..
– И насколько они хороши?
– Осмелюсь сказать, что всем художникам академии пришлось бы склонить перед автором головы. Ой! Это, конечно же, исключая художников Ана и Чхве. Теперь, когда мои дела здесь завершены, я, пожалуй, пойду…
Подкрепляя свои слова, он сразу же встал. Люди в комнате смутились и тоже поднялись с мест. Сидеть остался только ван, хотя удивлен был не меньше остальных.
– Ты только пришел. Куда уже убегаешь?
Уже пятясь к двери, принц объяснил:
– Ситуация такова, что я не могу надолго оставлять дом пустым. Я хотел выслать письмо, но ваше величество велел мне явиться лично.
В его недовольном тоне слышался намек на нетерпение. Он уже раздвинул дверь и шагнул наружу.
– Будь спокоен, отец! Я с нетерпением жду нашей встречи спустя пару дней
– Эй, негодяй!..
Однако дверь уже была закрыта. Из-за нее слышался голос Ли Ёна:
– Я пошел, матушка!
Спустя мгновение из комнаты напротив донеслось удивленное восклицание:
– Ой! И Ли Ёнушка здесь?
От присутствия принца не осталось и следа. Секундой позже в их комнату открылась дверь: в ней появилась ванби.
– Разве это не голосок нашего третьего только что был?..
Король одним пальцем указал придворной даме рядом с ним, чтобы та подошла к его супруге и объяснила ситуацию.
– Боже, голова моя… Что ему там, медом намазано в этом Мэджукхоне? Почему он так себя ведет?
Ван зацокал. Затем он обратился к Ан Гёну:
– Астроном Ха не хотел меня слушать, а на твою просьбу сразу согласился. С чего он так внезапно передумал?
– Ему нужно было чем-то мне отплатить, – рассмеялся художник. – Вы же знаете, ваше величество, господин Ха не любит оставаться в долгу. Однажды ему понадобилась моя картина в жанре сансухва, чтобы отдать принцу Анпхёну в качестве благодарности за какую-то помощь. За мой рисунок он согласился прийти на его встречу и выкупить хорошие картины по моей просьбе. Так мы и договорились.
В отличие от Ан Гёна, ван знал, за что именно Ха Рам пытался откупиться у Ли Ёна. Скорее всего, он хотел поблагодарить принца за то, что тот смог найти его, когда он пропал.
– Странно, что Рам пришел на встречу и украл из-под носа Анпхён-тэгуна картину, которую тот больше всего хотел. Он ведь даже не видит ее…
– Это очень ценная картина. Нет в Чосоне закона, который велел бы восхищаться искусством только глазами.
– Выходит, вы нашли достойных и талантливых художников?
– Да. Благодаря тому, что принц Анпхён позволил прийти на встречу всем мастерам столицы, мероприятие прошло более удачно, чем обычный набор студентов в академию. Есть немало талантов, которые сложно было бы разглядеть в ином случае, ведь картины, которые продаются втридорога, обычно вызывают больше доверия у толпы.
– Как зовут автора картин, которые забрал астроном Ха?
– Хон Чхонги.
– Выходит, ты берешь только Хон Чхонги и Чха Ёнука?
– Да. С их талантами никто не сравнится.
– В таком случае на этом закончим. Хоть он и быстро убежал, но, кажется, принц Анпхён согласен с вашим выбором. Тогда действуем по плану. Приведите этих двоих, Хон и Чха, любой ценой. Даже если придется применить силу. Это срочно. Итак, проблема нехватки кадров в академии решена?
– На первое время да. Однако… Ваше величество, мне жаль это сообщать, но есть одна проблема…
– Не должно возникнуть никаких вопросов. В Саёгвоне и Соунгване тоже есть люди, которых назначили таким образом. И в академии полно подобных примеров.
– Дело не в этом… К Чха Ёнуку вопросов никаких, но Хон Чхонги…
– Разве не должно быть наоборот? Хон Чхонги только что даже принц Анпхён похвалил.
– Ваше величество, Хон Чхонги, к сожалению… не мужчина.
Ван потерял дар речи, поэтому одними глазами попросил Ан Гёна подтвердить, не ослышался ли он. Художник кивнул. Подумав некоторое время, ван взялся за голову и ответил:
– Давайте обсудим это с главным советником. Боже, ну и морока… Ничего не дается легко. «Хон Чхон Ги»… Где-то я это уже слышал… Ах да! Иероглифы во время похищения астронома Ха! Неужели тезки?..
Глава четвертая
Хранитель дворца Кёнбоккун
1
20-й год правления Седжона
(1438, год Желтой Лошади)
11 января по лунному календарю
Ли Ёну это все постепенно надоедало.
– Сказали же, что она придет…
Гнев тоже продолжал нарастать.
– Обещали, что придет!
И раздражение.
– Ей не хватает любви к живописи, не хватает страсти! Как она собирается становиться великой художницей, если будет продолжать в том же духе?! Если где-то есть хорошая картина, нужно бросить все дела и без промедления идти к ней! Сколько дней-то уже прошло, тьфу ты!.. А, прошло всего два дня… Нет, прошло целых два дня! Ей не хватает желания…
Принц взад-вперед ходил между домом и главными воротами, на его лице сменялись тысячи разных эмоций. Всего за пару суток он уже с десяток раз переоделся. И собирался сделать это еще.
Чхве Гён посмотрел на вывеску с надписью «Пэк Ю» и уже протянул
