и правда начали кричать. Видно, их маленькие головы не настолько глупы, чтобы поверить в мои угрозы.
Какие умные детки.
Мои ученики были такими же.
И им буквально не хватило пары дней. Чертовы браслеты принесли только сегодня утром. Сегодня. Сегодня в мои руки попала их свобода. Сегодня я должна была им отдать их личное серебро, что не навредило бы им, но показала другим расам, что эти дети безопасны.
Но ваши родители не дали им возможности оправдаться. Они были также невинны, как и вы. И никто их не остановил. Никто не встал на их защиту. Руки ваших отцов в крови моих детей. Так пришло время испачкать свои.
Интересно, а кровь друидов сладка, как о ней говорят?
Взгляд устремился за мальчиком, в чьих руках несколько минут назад были камешки. Ребенок леса. От него так и несло свежей елью и дикой мятой.
Запах, напоминавший смерть.
Он должен исчезнуть.
Сейчас.
— МАМА! — конечно, первого кого из родителей зовут дети, их матери. Те, кто несколько месяцев вынашивал их в своем чреве. Кто жизнь за них готов отдать.
— Мама вам не поможет, — я не узнавала свой голос. Но мне нравилась эта власть над ними. Нравился вкус мести и сила, переполнявшая меня. Ничто не могло мне помешать отомстить за свой народ. — Они никогда не сможет вам помочь. Не успеет.
Кровь на моих пальцах была горячей. Она стекала, капала на землю, словно ручеек струилась меж фалангий. Металлический запах успокаивал зверя внутри, приносил покой открывшимся ранам.
Крики детей не успели покинуть их хрупкие шеи. Зов о помощи застрял где-то в горле, которое было вырвано когтями.
Теперь ваши родители поймут, какого это терять самое дорогое, самое ценное, что может подарить тебе Разлом. Они осознают, какую боль причинили родителям тех невинных детей. Они узнают, что испытывает мать, когда видит, как прах ее единственной дочери разлетается по ветру, когда нет возможности прижать к себе бледное мертвое тело ребёнка похоронить его. Они увидят, что не всех детей можно воскресить. Такова кровь дракона.
Но она же и позволяет нам явить всему миру нашу месть и не понести за это наказания.
Мы и есть закон. Мы и есть справедливость.
И сейчас свершила именно она. Справедливость.
— Мама? — за спиной послышался знакомый голос. — Мама, что с тобой случилось?
— Аннелиз? — обернулась и увидела маленькую девочку в запачканном кровью платьице. В том самом, которое было на ней в ту ночь. — Доченька иди ко мне, — раскрыла объятия.
— Нет, — девочка зажмурилась и часто замотала головой. — Нет. Ты не мой мама!
— Что? — я так и застыла с разведенными руками в стороны. — Что ты такое говоришь? Это же я, твоя мама.
— Нет! Моя мама добрая и нежная. Она любит меня и мир, в котором живет. А вы жестокая и кровожадная. Вы… вы… вы — монстр!
Девочка заплакала и убежала.
Бросившись за дочерью, я попыталась ее схватить…
…замерла…
…мои руки… были в крови…
Оглядев двор, обнаружила, что кровь заливала всю площадку. Кровь была на камнях, песке, детях… на мне…
«Добилась чего хотела? — из глубин сознания послышался чей-то голос. — Какого нести смерть? Понравилось?»
— Да, — ответ сорвался с губ прежде, чем успела обдумать вопрос.
«Теперь тебя можно поздравить».
— С чем?
«Ты пополнила ряды безжалостных, жестоких убийц, которых до недавнего времени лично презирала».
— Нет.
«Ты теперь одна из них. Что ты чувствуешь? Жажду крови? Может пойдем и прольем кровь родителей тех детей, которых ты разорвала в клочья, как листву?»
— Что? Нет!
«Пойдем. Тебе уже нечего терять. Ты такая же, как и они».
— Нет.
«Ты монстр. Чудовище. Чем ты лучше тех, кто отнял жизнь твоей дочери?»
— Я не они…
«Жестокая. Бессердечная. Опасная. И ты еще смеешь задавать вопрос, почему вас уничтожают?»
— Нет, — перед глазами все плыло. Я не знала, чей это был голос. Но то, что они говорил… то, в чем мог быть прав… — Нет!
«Ты — та самая причина гибели своего народа».
— Нет-нет-нет.
«Чудовище.»
— Нет.
«Ты и есть смерть».
— Прекрати, — чтоб больше не слышать слов чужого голоса, закрыла уши руками. Но это не помогло. Как бы сильно я не зажимала уши, голос от этого тише не становился. Наоборот, казалось, он только набирал силу.
«Ты — проклятие своего рода».
— Замолчи.
«Ты такая же как они».
— Заткнись! — из груди вырвался рык и в миг стало тихо.
Прислушалась.
Сжалась.
Голос молчал.
Тогда я медленно начала открывать глаза.
Я стояла за домом, из-за которого доносились детские голоса.
Они играли.
Живые.
Опустила взгляд на ладони…
…Они были чистыми…
…лишь несколько царапин от ногтей…
…не более…
— Что только что произошло? — вопрос повис в воздухе, так как в следующее мгновение на мое плечо легла чья-то рука.
— Несса?
Дракарес
Как бы ты не стремился скрыться, убежать от прошлого, забыть его и никогда не вспоминать — навсегда забыть себя оно не позволит. Рано или поздно обрывки воспоминаний врежутся в память и все те, вроде бы забытые чувства, вся та боль, которая вроде бы прошла, вся та ненависть, что крепко спала на протяжении целого года, вновь вспыхивают в душе, разрывают сердце и не дают безболезненно вздохнуть полной грудью.
Как бы ни старался забыть ту роковую ночь, в корне изменившую мою жизнь и жизнь моих сородичей, я не мог полностью заглушить в себе боль и тоску, что день изо дня прожигали меня изнутри, мешали жить полной и счастливой жизнью. Особенно тяжелее было, когда приближалась ночь траура…
В ту ночь мы потеряли многих. Родных, друзей. В ту ночь мы чуть не потеряли себя. Если бы не чудо, случившееся в тот самый миг, когда драконы убивали друг друга, не представляю, что было бы тогда со всем миром. Думаю, Разлом бы пришелся на все империи мира. И всё бы погрузилось в долгий и бесконечный Хаос…
— Несса? — коснулся плеча девушки.
Все утро мы с Варом и другими стражами искали ее. Еще несколько часов назад она мирно спала в своей комнате. Но стоило мне отлучиться, как офицер Драг бросается на меня с обвинениями в похищении его сестры. Конечно же, ее у меня не было. И нам с Варом, хоть так, но пришлось взять временное перемирие. Пока не найдётся Несса.
Я хотел пойти в лес. Насколько мне было известно, это ее любимое место, где никто ее не побеспокоит, но все знают, где она, если вдруг понадобиться ее помощь. Вот только зверь внутри меня рвался в
