это смотрела с терпением Бога, понимая, что мне не нужны никакие отмазки, не нужны никакие объяснения.
И когда Беркутов перешёл из пассивной стадии в активную — начал долбить звонками, я взяла трубку.
— Слушай, это было отвратно. — Произнёс он резко и зло.
— Ты про наш секс или про то, что случилось утром?
— Не придуривайся! — Обрубил меня, рыкнув в трубку.
— Да нет, я как раз сейчас максимально серьёзно. Это ты не придуривайся и не рви на себе волосы. Я тебе благодарна за то, что у меня было. Мне понравилось. Но повторять мы с тобой не будем.
— Это ещё почему? У тебя кто-то есть? — Буркнул в трубку Виктор.
И я, расхохотавшись, призналась:
— Ага. Рассудок, твою мать.
Хотела бросить мобильный, но Виктор остановил:
— Мы не должны оставлять всё в таком виде. Я тебе говорю, что это досадная оплошность, случайность.
— Слушай, да мне не нужны твои оправдания. Серьёзно. Мне от тебя ничего не нужно. Всё, что я хотела — от тебя получила. И это было круто. Ты отработал на сто процентов. Стоишь своих бабок.
— Каких бабок? Ты чего, с ума сошла? — Зарычал он.
А мне было так забавно.
Это действительно очень смешно выглядит, когда мужик оправдывается, хотя между вами ничего никогда не было. Я бы поняла, если бы такой косяк совершил Рубен — назвал меня именем любовницы. Ну, я б тогда его со свету сжила.
Но мы с Виктором ничего друг другу не должны, мы не обязаны никак.
— Так, слушай, нам надо с тобой увидеться.
— О, нет. — Медленно протянула я злорадно в трубку. — Нам не нужно с тобой больше видеться. Нам не нужно по факту ничего. Я тебе ещё раз говорю: постель — это не повод для знакомства.
И такая тишина висела на том конце, что стало понятно: меня либо придушат, либо дождутся момента, когда я сама загнусь, а потом развеют мой прах над какой-нибудь кофейней.
— Нет, ты не поняла. Я хочу продолжения. Я хочу ещё.
— Ну, меня твои желания теперь как бы вообще не волнуют. Понимаешь, да?
— С чего? Ну, с каждым может это произойти. Поверь, если бы ты назвала меня чужим именем…
— Я бы не назвала. — Перебила я Виктора и глубоко вздохнула. — Но для констатации факта, я могу заверить тебя, что мне плевать на твои желания. Потому что у меня этих желаний нет. Я тебя не хочу. Всё, что я хотела — получила. Предлагать остаться друзьями не буду. Знаю, как это пошло звучит. И, кстати, у тебя шикарное постельное бельё. Вот если скинешь адресок салона — вот за это буду благодарна. А в остальном… ну, спали и спали. Ты меня все равно никогда не потянешь. Даже нос не уберег.
Глава 77
Саша.
Сейчас.
Я стояла и смотрела на Беркутова. Я практически не слышала, что щебетала Ксюша, собрав мои апельсины.
Какой кошмар!
Я спала с ухажёром своей дочери!
Господи, нет, не так.
Дочь спала с моим любовником!
Господи, да как ситуацию ни поверни — она от этого менее отвратительной не становится!
Во мне стал похрустывать лёд. Стальные стержни звенели от напряжения.
И нет, у Беркутова не было на морде самодовольной ухмылки. Не было намёка на то, что «ах, посмотри, какой я интересный, не хочешь сама, я с твоей дочкой развлекусь». Нет, он стоял, смотрел на меня вроде бы невозмутимым взглядом. Но только лицо у него темнело, как будто бы для него тот факт, что Ксюша является моей дочерью, был тоже новостью.
Я не знала, как это правильно сложить в пазл, который мог бы срастись у меня в голове. Просто не представляла себе. Горячее дыхание обжигало мои губы. Я на мгновение опустила глаза.
Черт, черт, черт!
Это же дерьмо самое настоящее!
Господи, я даже не представляла, как в этой ситуации надо правильно реагировать. Ну хоть бы Беркутов что-то сказал, что-то подходящее случаю: «здравствуйте, приятно познакомиться, мама», чтобы, так сказать, дал мне толчок. Но нет. Он стоял и молчал, засунув руки в карманы.
А я ведь была права, рассуждая о том, что Ксюше не место во всяких там отпусках с ровесниками папы. Не место. Потому что она с ровесниками мамы вдруг решила романы крутить.
Господи, да не мог же Беркутов не знать, что Ксюша моя дочь!
А с чего он должен был это знать?
У меня фамилия Суворова после развода, а у Ксюши фамилия Рубена. Беркутов относился к другой профессиональной сфере, чтобы сказать, что он за мной следил. Нет, он за мной не следил, потому что в профессиональном плане мы никак не пересекались. Значит, вполне возможно, он и не видел историю развода и те интервью, которые я давала журналистам. Значит, он мог не провести параллель.
Или мог?
Или он сделал это специально?
— И вот, мам, решили заскочить. Ты хоть слово скажи. Ты чего стоишь, как будто бы призрака увидела?
Оранжевое море из апельсинов, которые разбежались, разлетелись, рассыпались под ногами, Ксюша собрала. Она стояла, прижимая к себе бумажный пакет и хлопала глазами.
Господи, просто дайте мне хотя бы намёк на то, что Ксюша ни с кем не спала. Иначе эта ситуация совсем выглядит отвратительной в своей безобразности.
Да нет, не может же быть такого!
В какое время мы живём, что мужик за сорок может выглядеть как секси-плейбой, на которого вешаются двадцатилетние девицы?
Да в каком времени мы живём, что для чуть старше двадцатилетних девиц ровесник отца — ничего такой себе вариант?
Твою ж то мать!
В глазах песок, хотелось проморгаться.
— Да. — Медленно произнесла я, облизывая губы. — Заехать решили? Отлично.
— Мам, ты вообще меня слышишь? — Ксюша дотронулась до моего плеча, желая, чтобы я перевела на неё взгляд.
Я перевела. Всмотрелась в глаза дочери, пытаясь вычленить по взгляду, что у неё с Беркутовым было и чего у неё с ним не было.
— Ты прям как будто бы очень сильно удивлена.
Я поняла, что слюни даже проглотить не могу, настолько от шока меня парализовало. Сознание в голове металось загнанной птицей.
Господи, что я должна была сказать своему ребёнку: «Деточка моя любимая, ты встречаешься не с тем человеком»? Или как?
Если я сейчас вывалю всю правду, получится так, что я Ксюшку шокирую.
А если я не вывалю правду?
А если я не вывалю правду, смогу просто оторвать яйца Беркутову. Нет, не так. Я сначала оторву
