class="p">— Если тебе нужно, чтобы я снова встал на колени, я к твоим услугам, — растягивает он слова, уголки его губ приподнимаются в легкой ухмылке.
— Пошел ты нахуй, — рычу я.
— Я тоже могу это сделать.
Я смотрю на него, внезапно теряя дар речи, в то время как моя грудь быстро поднимается и опускается от неровного дыхания. Честно говоря, я бы с удовольствием разрядила этот спор быстрым и грязным трахом, но сейчас определенно не время и не место. Фу, но то, как он смотрит на меня…
Он придвигается ближе, протягивая руку, чтобы снова взять мое лицо в ладони, искры танцуют между нашей кожей.
— Скажи мне, что тебе нужно, — хрипло произносит он, наклоняясь, пока его лицо не оказывается прямо над моим, и мы дышим одним воздухом.
Последние остатки моего самоконтроля улетучиваются в одно мгновение.
— Ты, — шепчу я.
Напряжение между нами натягивается, как резинка, и, прежде чем я успеваю моргнуть, его губы опускаются на мои.
Черт, он никогда раньше не целовал меня.
Мы трахались, мы обогнули все остальные базы, но каким-то образом нам всегда удавалось проскочить первыми. И этот поцелуй… это меняет все.
То, как он захватывает мой рот, является доминирующим и собственническим, плотским и заявляющим права. Это запускает цепную реакцию в моем мозгу, в результате которой я обвиваю руками его шею и зарываюсь ладонями в его волосы; приоткрываю губы и наклоняю голову, чтобы дать ему лучший доступ поглотить меня. Его руки скользят по моей пояснице, опускаются к ягодицам и сжимают. Затем они движутся ниже, обхватывая заднюю поверхность моих бедер, чтобы оторвать меня от земли.
Мои ноги раздвигаются, чтобы обвить его талию, мои соски твердеют под спортивным лифчиком, когда они царапают его упругую грудь. Наши языки сплетаются, его жесткая борода царапает мой подбородок, когда он разворачивается и несет меня к ближайшей стене, прижимая к ней спиной для опоры, когда начинает срывать с меня одежду.
Все это происходит в красивом, хаотичном размытом пятне. Наши поцелуи прерываются только для того, чтобы мы раздели друг друга, а затем он поднимает меня, чтобы я снова оседлала его талию, подводя толстый кончик своего члена к моему входу и проникая внутрь. Он проглатывает мой крик, опустошая меня своими губами и языком, когда начинает входить в меня жестко и быстро, растягивая и наполняя меня своим великолепным членом.
Да, все еще дикнотизированы. Без сожалений.
Его губы оставляют мои, чтобы спуститься вниз по моей шее, облизывая, посасывая и покусывая кожу. Когда он добирается до места соединения моей шеи и плеча, ощущения становятся невыносимыми — я вскрикиваю, и он закрывает мне рот рукой, чтобы заглушить звук, пульсация его бедер нарастает в темпе.
— Это то, что тебе нужно, — рычит он, проводя языком вверх по моей шее и прикусывая мочку уха. — Признай это.
Мои бедра дрожат, кольцо в животе сжимается все туже, когда трение его таза творит греховные вещи с моим пульсирующим клитором.
— Заткнись, — выдыхаю я.
— Нет, пока ты не кончишь со мной, Луна.
— Почему ты продолжаешь называть меня так? — спрашиваю я, тяжело дыша. — Теперь ты знаешь мое имя.
— Не знаю, — выдыхает он, хватая меня за бедра.
Кончики его пальцев впиваются в мою кожу, когда он грубо обращается с моим телом, побуждая меня отвечать на каждый его дикий выпад.
— Я думаю, мой волк хочет этого.
— О.
На моих щеках появляется румянец. Думаю, это имеет смысл, поскольку он Альфа-волк. Но также это должно означать, что его волк принял меня как свою, и эта мысль заставляет мою собственную волчицу, блядь, прихорашиваться.
— Черт, прямо здесь, — хриплю я, прижимаясь к нему в погоне за разрядкой.
Я опасно близка к краю, мои легкие сжимаются, а мышцы напрягаются. Он просовывает руку между нашими телами, его умелые пальцы потирают мой клитор, и через несколько минут я теряюсь.
Рот Кэма накрывает мой, когда мой оргазм проносится через меня, целуя меня изо всех сил, пока я плыву по волнам удовольствия. Несколькими толчками позже из его груди вырывается стон, когда он находит свое собственное освобождение, тепло разливается у меня внутри, когда он наполняет меня.
Он прикусывает мою нижнюю губу, когда, наконец, прерывает наш поцелуй, зарываясь лицом в изгиб моей шеи и тяжело дыша, чтобы отдышаться.
— Черт, — рычит он в мою кожу. — Мне это тоже было нужно.
Легкий смешок вырывается из моего горла сквозь блаженный туман, в котором я все еще нахожусь.
— Это такой пиздец.
— Да, — соглашается он, моя грудь все еще вздымается.
Он поднимает голову, темные глаза встречаются с моими. Они не светятся сожалением, как я видела каждый раз, когда мы занимались сексом. В них есть что-то еще; что-то, чего я никогда раньше не видела. Это пугает меня, и я почти отталкиваю его, испытывая искушение убежать от этого.
А затем он снова целует меня.
35
Я не могу уснуть. Я ворочаюсь с боку на бок с тех пор, как забралась в постель, и мне удается задремать лишь на короткие промежутки времени. После всего, что произошло сегодня, мой мозг просто не отключается — и когда я смотрю на прикроватные часы, кажется, в миллионный раз, я вижу, что уже почти три часа чертовой ночи.
Отлично.
У нас назначена встреча с руководством отряда на девять утра, и если мне не удастся отдохнуть хотя бы пару часов, я превращусь в настоящего зомби. Что не идеально, учитывая, как я планирую предложить нам принять помощь Кэма в решении ситуации с хакером. Чем больше я размышляю об этом, тем больше понимаю, что он прав — и у меня такое чувство, что это тоже одна из причин, по которой сон ускользает от меня. Моя волчица неугомонна после того, как мы все оставили, и прямо сейчас, когда он спит в комнате для гостей на первом этаже, он так близко и в то же время так далеко.
Я тяжело вздыхаю, сбрасываю одеяло и выскальзываю из кровати. Одетая только в тонкую майку и хлопчатобумажные шорты, я подавляю дрожь, когда бреду через комнату к двери, ощущая холодный деревянный пол под ногами. Как только я добираюсь до нее, я тихо поворачиваю ручку и открываю ее, в доме тихо, пока я крадусь по коридору к лестнице. Я стараюсь не наступать на половицы, которые скрипят, когда я спускаюсь по ним; последнее, что мне нужно, это чтобы мой брат застукал меня,
