просветил меня. Он не мог подложить бомбу под тело, так что,
конечно, это было бы его следующим шагом. Начать конфликт, выманить оборотней, затем скрыться с места происшествия и позволить взрыву сделать свое черное дело. Я только злюсь, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять это, потому что теперь все поблизости в серьезной опасности, и я понятия не имею, сколько времени у нас осталось до того, как все взорвется.
— Это бомба! — крикнул я. Эйвери кричит, и вокруг нас раздаются панические вопли, все поворачиваются, чтобы бежать в лес.
Мы вдвоем взлетаем, но вскрик боли заставляет меня резко остановиться, оглядываясь через плечо. Слоан лежит на тротуаре — должно быть, она споткнулась, когда спешила убежать. Я немедленно разворачиваюсь и бегу обратно, чтобы помочь ей подняться. Я не проявляю заботливости или нежности по этому поводу — я просто хватаю ее под мышки и поднимаю на ноги, хватая за руку и дергая за собой, когда снова бросаюсь к деревьям.
Прежде чем мы успеваем до них добраться, Слоан резко вырывает руку из моей, когда Мэдд налетает, подхватывает свою пару и перебрасывает ее через плечо, как тряпичную куклу. Он убегает в лес, и именно тогда я вижу, что Эйвери остановилась, чтобы подождать у линии деревьев, с широко раскрытыми от страха глазами.
— Вперед! — кричу я, бросаясь к ней.
Она не разворачивается и не убегает снова, пока я не подхожу ближе, но затем мы быстро идем в ногу друг с другом, бежим бок о бок в стремительном спринте. Земля внезапно качается у нас под ногами, когда на дороге раздается взрыв, заставляющий нас растянуться на земле, и я ныряю, чтобы прикрыть тело Эйвери своим, пока мы падаем.
В моих ушах звенит пронзительный свист, а ноздри обжигает острая, едкая вонь. Грязь и обломки разлетаются, в то время как расколотое дерево и искореженный металл осыпаются дождем вокруг нас, черные пятна затуманивают мое зрение, пока все не погружается во тьму.
34
Я могла бы убить Ареса за то, что он открыл свой длинный рот.
У нас сейчас и так достаточно проблем после нападения Гильдии. Необходимо организовать похороны двух бойцов отделения, погибших в бою, весь персонал в лазарете, чтобы помочь тем, кто был ранен, а теперь мы должны перегруппироваться и разработать стратегию, как мы можем победить охотников, прежде чем они устроят нам еще одну внезапную атаку. Последнее, что нам нужно было добавить к этой куче, это бомба, которую только что сбросил Арес, о том, что именно моя пара предупредил всех о взрывчатке — и о да, он также охотник-оборотень, которого мы тайно держали в плену несколько дней.
Как будто одного взрыва сегодня было недостаточно, эта новость имела ту же силу, что и взрыв на дороге. Все здесь, в штаб-квартире Голденлиф, кто не знал о существовании Кэма до сих пор, коллективно сходят с ума.
Послушай, оглядываться назад — это сука, и теперь я понимаю, что, наверное, мне следовало хотя бы рассказать о нем своим родителям. Однако на том собрании отряда, после того как его привезли, мое пленение было еще так свежо. Я все еще переживала из-за того, что Кэм был одновременно тайным оборотнем и моей парой, и я все еще обдумывала, как с этим справиться. Я не знала, как я собираюсь это сделать, но одно я знала точно, это то, что я хотела разобраться во всем, прежде чем привлекать совет или моих родителей. Итак, я разыграла перед своими друзьями карту жертвы похищения и убедила их держать все это в секрете, пока я не решу, что готова с этим разобраться. За исключением того, что теперь это решение было принято мной, благодаря гребаному Аресу.
— Почему ты скрываешь это от нас? — требует ответа моя мама, выражение ее лица в равной степени злое и обиженное.
— Это было делом стаи! — говорю я, защищаясь. — Мы разбирались с этим.
— Это было делом альянса, и, по крайней мере, совет должен был быть проинформирован, — заявляет Альфа Рид, спокойный и собранный, как всегда.
Не могу сказать того же о моем дяде Тео. Он выглядит так, словно его голова вот-вот взорвется, его лицо краснеет с каждой секундой.
— Где он? — требует он, направляясь к моему брату. — Он в камере предварительного заключения?
— Нет, — категорично отвечает Мэдд, на этот раз чудесным образом сохраняя хладнокровие.
— Тогда где же он? — дядя Тео рычит. Внезапно он вздрагивает, осознав происходящее, прищуривает глаза и обводит взглядом комнату. — Он здесь?
Мэдд бросает на меня взгляд, который невольно подтверждает подозрения нашего дяди, и снова начинается настоящий ад, все перекрикивают друг друга, чтобы быть услышанными. Все это только что превратилось в большую авантюру, и мое беспокойство зашкаливает.
После нападения было немедленно созвано собрание для подведения итогов совета шести стай, поэтому не было достаточно времени, чтобы заехать в полицейский комплекс и вернуть Кэма в камеру. Вместо этого я просто привела его с собой в Голденлиф пакхаус, запихнула в комнату для гостей и велела оставаться на месте. Я имею в виду, что он не представляет опасности для бегства. Все мои подозрения, что он работал двойным агентом на Гильдию, развеялись, как только я увидела, что охотники стреляют в него, и наоборот. Парень сейчас в команде оборотней, нравится ему это или нет, и, насколько я понимаю, гостевая комната — это просто более мягкая камера.
За исключением того, что теперь все знают, что он здесь, и эта хлипкая дверь не защитит его от дома, полного разъяренных Альф.
Я встречаюсь взглядом со своим близнецом, молча умоляя его помочь разрешить эту ситуацию.
— Мы приняли решение, — рявкает Мэдд, его глубокий голос прорывается сквозь глухой рев пререканий.
Зал медленно затихает, когда остальные обращают на него свое внимание, и он, нахмурившись, обводит взглядом толпу, собравшуюся в гостиной.
— Если у кого-то с этим возникнут проблемы, то вы можете обратиться напрямую ко мне.
Тьфу, ну почему он должен пытаться разыгрывать героя прямо сейчас?
Как бы я ни ценила готовность Мэдда пасть от меча ради меня, я не могу позволить ему взвалить на себя вину за то, с чем он даже не хотел соглашаться в первую очередь. На самом деле, именно он был самым убедительным, чтобы сохранить это в тайне. Я вздыхаю и подхожу ближе к брату, поднимая руку.
— Это была моя вина, — заявляю я.
— Нет, мы все
