лямки сумок на моем левом плече.
— Что ты здесь делаешь? — шипит она себе под нос.
У меня нет возможности ответить ей, потому что звук визжащих шин внезапно прорезает воздух, предупреждая нас о присутствии приближающихся машин, и начинается настоящий ад. Люди начинают безумно бросаться к сумкам с оружием, хватают винтовки и патроны и бегут искать укрытия среди деревьев. Я вытаскиваю два пистолета из сумки у моих ног и передаю один Эйвери, прежде чем начать заряжать свой, совершенно не обращая внимания на то, что происходит на дороге с нашей позиции за грузовиками. К тому времени, как я заканчиваю заряжать винтовку, уже раздаются выстрелы.
Держа пистолет наготове, я крадусь к передней части одного из грузовиков, выглядываю из-под капота и вижу четыре знакомых черных внедорожника, припаркованных на дороге. Прибывшие на них солдаты уже исчезают в густых зарослях леса, и я сразу узнаю стратегию миссии. Они разойдутся веером, вынудив нас разделиться, а затем используют лес как укрытие, чтобы незаметно перебивать нас поодиночке.
У Мэдда явно стратегический склад ума, потому что он сразу все понимает, выкрикивая приказы обойти их и преградить им путь, прежде чем они смогут зайти слишком глубоко в лес. Эйвери сорвалась с места, как пуля, устремляясь в лес, и, желая держать ее в поле зрения, я следую за ней.
Есть только один способ описать то, что последовало дальше.
Полный. Хаос.
Люди кричат, волки рычат, летят пули. Через несколько минут меня разлучают с Эйвери, и я внезапно оказываюсь сам по себе, уворачиваюсь от выстрелов моих бывших союзников и сражаюсь бок о бок со своими бывшими врагами. Это полный бред, особенно потому, что я узнаю очень многих людей, стоящих за тактическим снаряжением Гильдии, которое они носят. Стрелять в незнакомцев — это одно, но стрелять в парней, с которыми я жил и работал, похоже на безумие.
Я замечаю, как Коллинз ныряет за дерево, чтобы прицелиться в пробегающего мимо волка, и не позволяю себе думать — я просто реагирую. Я готовлюсь к выстрелу и нажимаю на спусковой крючок, моя пуля пробивает мясистую часть его бицепса. Винтовка выпадает у него из рук, но тут еще одна пуля просвистывает мимо моего уха, вонзаясь в ствол дерева прямо позади меня. Я разворачиваюсь в том направлении, откуда она прилетела, и делаю еще один выстрел, моя пуля пробивает бедро Студебеккера и отбрасывает его на колено.
Ныряя в заросли кустарника в поисках укрытия, я перезаряжаю оружие, лихорадочно соображая, как выстроить стратегию Гильдии, стоящую за этой миссией. Судя по количеству машин, которые они привели, это не могут быть все их силы… если только еще кто-то не прибудет пешком из другого места. Тем не менее, это не кажется достаточно хорошо спланированным, чтобы стать их большой попыткой уничтожения. Это слишком рискованно. В этом нет смысла.
Остро осознавая, что происходит вокруг, я быстро пробираюсь сквозь густой кустарник с винтовкой наготове, все еще ища Эйвери. Это внутреннее притяжение, кажется, направляет меня на запад, так что именно по этому пути я начинаю двигаться, в то время как хаос продолжает разворачиваться вокруг меня. Каждый раз, когда солдат появляется в поле моего зрения, я делаю выстрел, и каждый раз, когда я это делаю, умирает еще одна маленькая частичка прежнего меня. По мере того, как я участвую в боевых действиях, пустота внутри меня растет.
Затем я вижу Эйвери. Она взбивает грязь, когда бежит, чтобы укрыться за деревом, ее светлый конский хвост развевается позади нее, а солдат Гильдии преследует ее по горячим следам. Я делаю несколько выстрелов, чтобы перехватить его, умудряясь задеть плечо, и хотя это не сбивает его с ног, он колеблется достаточно, чтобы она смогла убежать. Я готовлю еще один выстрел и нажимаю на спусковой крючок, но слышу только щелчок ударника. У меня закончились патроны.
Я быстро ныряю за дерево и опускаю винтовку, засовывая руку в карман за новым магазином, чтобы перезарядить. В тот момент, когда моя рука сжимает его, в поле зрения появляется еще один солдат Гильдии.
Мы с Мэтти встречаемся взглядами, его детская голубизна расширяется от осознания того, что это на меня он наставил пистолет. Мое сердце подскакивает к горлу, когда я осознаю, что он метко стреляет, его палец на спусковом крючке.
Я стискиваю зубы и готовлюсь к удару, но он не стреляет. Вместо этого справа от меня раздается еще один выстрел, царапающий мою руку, как острие раскаленного лезвия. Боль обжигает мою конечность и пронзает кончики пальцев, и я с рычанием разворачиваюсь, вытаскивая магазин из кармана и засовывая его на место, готовый открыть ответный огонь.
За исключением того, что мой мир останавливается, когда я вижу, кто в меня стрелял.
В его глазах нет и следа сострадания, ни намека на заботу или фамильярность. Джонатан Нокс хладнокровен, когда готовит очередной выстрел, и хотя мой палец лежит на спусковом крючке моего собственного пистолета, я колеблюсь.
Человек, который вырастил меня, этого не делает.
Он стреляет в тот же момент, когда Эйвери появляется из ниоткуда и валит меня на землю. Сила удара на секунду выбивает из меня дух, но мой зверек ни черта не пропускает. Она тут же перекатывается, целится из пистолета в моего бывшего отца и стреляет.
Ему удается увернуться, он ныряет за безопасное дерево, и Эйвери пользуется возможностью снова вскочить на ноги, предлагая мне руку. Мы встречаемся взглядами, когда я хватаюсь за неё, и как только я поднимаюсь на ноги, мы огибаем широкий ствол дерева, чтобы уйти с линии огня.
— Отступайте! — раздается знакомый голос, и часть стрельбы немедленно прекращается, а мое беспокойство достигает новых высот.
Какого хрена они задумали?
Солдаты начинают пробираться обратно к дороге, выстраиваясь в строй, чтобы прикрывать друг друга. Я слышу хлопанье дверей и визг шин, но к тому времени, как мы с Эйвери добираемся до дороги, три внедорожника уже умчались прочь. Четвертый все еще припаркован, но других солдат Гильдии не видно.
Осознание возникает в моем мозгу, как автокатастрофа в замедленной съемке, весь воздух со свистом вырывается из моих легких, когда я в панике поворачиваю голову к Эйвери.
— Отойди от машины! — кричу я, и ее глаза широко распахиваются, когда она улавливает мое предупреждение.
Я рассказал ей о бомбах, которые они планировали создать. Об экспертах по взрывчатке, которых вызвал мой отец; о перебоях с поставками материалов, о которых он держал меня в неведении, пока не прибыло подкрепление, и он, наконец,
