— Клэр, — горячо сказала Анджелина — это не твое дело. И я скажу тебе прямо в лицо, я никогда не соглашусь с твоими замыслами, даже если тебе удастся организовать атаку и самой участвовать в ней верхом на коне. Странно, что ты ждала от меня другой реакции.
— О, мне вовсе не понадобится самой участвовать в чем бы то ни было. Насколько я поняла, разбойники собираются выступить в поход на этих днях. Все что мне необходимо, это в нужный момент отвлечь их внимание и, дождавшись благоприятной минуты, рассчитаться с Мак-Каллафом за его гостеприимство. И потом, что я теряю?
— Но это же подло, Клэр, — настаивала Анджелина, но кузина, расхаживающая по грубым половицам взад и вперед, не придала никакого значения ее словам.
В течение всего дня из спальной Рольфа не доносилось ни звука.
Анджелина не покидала проходную комнату, отказавшись от обеда из-за отсутствия аппетита, хотя затем ей пришло в голову, что надо бы отнести Рольфу воды или бульона. Он сам не мог покинуть спальню и поесть. Ближе к вечеру Густав отважился немного приоткрыть дверь в комнату больного. Рольф спал, сообщил седовласый ветеран, и они с Леопольдом вызвались подежурить вместо Анджелины, пока та сходит поужинать.
Ужин еще не был готов. Анджелина, остановившись на пороге, размышляла, сесть ли ей за стол вместе с Мак-Каллафом и кучкой его людей или вернуться в коридор, где телохранители принца играли в карты и болтали со своими стражами, сплевывающими время от времени табачную слюну на пол. У Анджелины был и еще один вариант. Хотя Клэр еще не показалась за столом, индианка находилась уже здесь. Она возилась у очага, поднимала крышки с кастрюль, что-то помешивая, заливала жиром жаркое на сковородке, замешивала тесто для хлеба в большой деревянной миске. Решительно вскинув подбородок, Анджелина, не отвечая на приветливый поклон Мак-Каллафа, подошла к индианке, предлагая ей свою помощь с дружеской открытой улыбкой и беря из ее рук ковш с жиром. Утренняя Звезда взглянула на нее искоса, секунду поколебалась, а затем кивнув Анджелине, выпустила из рук ковш, отдав его ей. Она понаблюдала за действиями Анджелины, которая наливала в жаркое расплавленный жир, ловко поворачивая сковородку. Увидев с удовлетворением, что ужин в надежных руках, индианка занялась другими делами по хозяйству.
Постепенно к столу собирались другие мужчины, нагулявшие к вечеру волчий аппетит, они громко разговаривали, возбужденно размахивали руками, бранились друг с другом.
Между разбойниками и людьми принца установились отношения соперничества, которые с натяжкой можно было назвать полудружескими. Казалось, что по молчаливому общему согласию, а, может быть, и договору, свидетелем которого Анджелина, впрочем, не была, телохранители Рольфа смогли обеспечить себе относительную независимость и убаюкать бдительность своих охранников. Конечно, их успех в этом плане был условным и далеко неполным, но это военная хитрость могла помочь им в будущем при благоприятных обстоятельствах.
За столом сидели только те члены разбойничьей шайки, которые были одиноки. Те же, у кого имелись жены или сожительницы, проводили все свободное время в бревенчатых хижинах, стоявших вокруг главного здания. Днем Анджелина слышала шум играющих детей, плач младенцев, — одним словом, звуки, обычные для любой деревни. И она спрашивала себя: что будет со всеми этими беззащитными существами, если на лагерь нападет вооруженная банда? Только глупая блажь и тупое высокомерие заставили мужчин подвергать свои семьи постоянной опасности.
Явившись к столу, Клэр, словно лакомый кусочек, притягивала к себе взгляды всех мужчин. На ней было зеленое бархатное платье с атласным корсажем оранжевого цвета. Ее волосы были причесаны самым замысловатым образом. Создавалось впечатление, что всю вторую половину дня Клэр ничем иным не занималась, как только прихорашивалась, словно по какому-то торжественному случаю. Через некоторое время Анджелина заметила, что и она сама тоже является объектом всеобщего пристального внимания. Оценивающие мужские взгляды останавливались на ее волнистых волосах, скользили по разгоряченному от огня лицу и подолгу задерживались на чуть приоткрытой шее и руках, не украшенных ни браслетами, ни кольцами. Все это отбивало у Анджелины аппетит, кусок застревал у нее в горле. Даже сам Мак-Каллаф скосил на нее свои глаза табачного цвета и прищурился в восхищении, отправляя в рот очередную ложку тушеных бобов.
В этой ситуации ей не могли помочь ни Мейер, ни Оскар, сидевшие по обеим сторонам от нее и внутренне кипевшие от этих бесцеремонных взглядов, направленных на Анджелину. Как бы окружая ее своей заботой и защитой от любых посягательств, Мейер налил в тарелку Анджелины немного соуса, близко наклонился к ней и стал что-то говорить вполголоса, дотрагиваясь до ее руки и отвлекая внимание девушки от смущавших ее беззастенчивых взглядов, глядя с добродушной улыбкой в серо-зеленые глаза Анджелины.
Клэр наблюдала всю эту сцену, насмешливо кривя губы. Кроша кусочек хлеба длинными белыми пальцами, она вдруг взглянула изумрудными глазами на одного из разбойников — бородатого мужчину с одним ухом — второе ему отсекли, вероятно, в какой-нибудь сумасшедшей схватке. Через некоторое время карнаухий, воодушевленный ее пристальным взглядом, с оглушительным ревом поднялся с места и набросился с кулаками на своего соседа по столу. Сцепившись, оба упали на пол и начали кататься, дубася друг друга по чем попало.
Клэр наблюдала за ними с выражением брезгливости на лице, хотя ее глаза за полуприкрытыми ресницами блестели жадным любопытством. Впрочем, больше никто из присутствующих не обратил на дерущихся ни малейшего внимания, пока в руках одного из них не блеснуло лезвие ножа. Тут же Мак-Каллаф прорычал приказ, бросив при этом искоса взгляд на Клэр, не суливший последней ничего хорошего. Но Клэр только улыбнулась и снова повернулась к сцепившимся мужчинам. Второй нож, брошенный кем-то, стремительно пролетел по воздуху и воткнулся острием заточенного лезвия в половицу рядом с карнаухим. Противники, разомкнув объятия, встали на ноги и закружились, держа ножи в руках и угрожающе скаля зубы. Они делали выпады, пытались пырнуть один другого, рычали и грубо ругались, однако не причиняли друг другу ощутимого вреда. По их лицам струился пот, стекая на домотканые рубахи, которые уже были влажными на спинах и распространяли в дымном воздухе тесного помещения едкую вонь. Вдруг последовал быстрый выпад, и рукав карнаухого обагрился кровью. Он поморщился от сильной боли, осторожно подкрался поближе к противнику и, сжав зубы, полоснул его ножом. Второй разбойник громко закричал и выронил нож, упавший со звоном на пол; он застыл на месте, схватившись за свою руку, с которой на пол стекала кровь: один его палец был отрублен.
