— Грубо и неуклюже, — презрительно сказала Клэр мелодичным голосом, звеневшим, как серебряный колокольчик. — Любой из людей принца мог бы сделать это в два раза быстрее и с большим изяществом. Я даже думаю, что сам принц Рольф, как бы он ни был болен, мог бы один разделаться с этими двумя, даже не потревожив своих бинтов.
Если все ваши люди обладают столь же низким уровнем военного искусства, как эти, то неудивительно, что вы вынуждены делать засады на безоружных женщин.
— Вы так считаете? — прорычал Мак-Каллаф.
— Я вижу это.
— Может быть, прежде, — предложил он, — устроим испытание?
Клэр взметнула вверх одну бровь, храня гордую надменную осанку.
— Кто я такая, чтобы устраивать такие проверки? Если хотите, развлекайтесь сами, а меня увольте.
— Это будет не только ради моего развлечения, — сказал вожак, опять скосив свои табачного цвета глаза на женщину, сидящую рядом с ним. — Прежде всего я хочу посмотреть, что за люди эти разодетые щеголи из Старого Света.
Присутствующие здесь телохранители принца переглянулись. Судя по их лицам, они вовсе не испытывали не желания померяться силами, но в.глазах их читалась настороженность и понимание того, что согласием на этот поединок они кладут конец своей пассивной роли пленников.
— Настоящее испытание должно включать в себя и проверку их умения обращаться со шпагами и пистолетами, не правда ли? — спросила Клэр с выражением полной наивности на лице.
Услышав эти слова, Анджелина вдруг поняла, что кузина хочет обеспечить свиту принца оружием, чтобы те решились на побег, надеясь, конечно, бежать с ними. Но чего Клэр никак не могла уразуметь, это беспредельной верности людей принца своему предводителю, которая не позволяла им оставить его одного в плену. Взглянув на Мак-Каллафа, Анджелина заметила, что уловки Клэр вовсе не ввели в заблуждение вожака шайки. Он перевел угрюмый взгляд со своей новой любовницы на разбойников, сидящих за столом, которые начали криками выражать свою готовностью кровью смыть с себя обвинение, брошенное в их адрес прекрасной Клэр. Теперь уже вопрос заключался в том, насколько уверенно чувствовал себя Мак-Каллаф, сможет ли он удерживать под контролем всю ситуацию — и получат ли люди принца снова оружие в свои руки. Вдруг вожак шайки решительно хлопнул ладонью по столу:
— Здесь мало места, несите фонари, мы выйдем во двор.
Разбойники столпились в коридоре, громко крича, гогоча и передавая из рук в руки фляги с крепким виски. В воздухе стояла вонь от висевших по стенам шкур, к которой примешивался запах немытых потных тел. Когда все вышли во двор, поднялся невообразимый шум: лай собак, жалобные крики женщин, грубые голоса мужчин, заключающих между собой пари.
Ветер развевал густой дым, поднимающийся над фонарями, заправленными китовым жиром, языки огня дрожали от сквозняка, отбрасывая причудливые тени на бревенчатые стены внутреннего, загороженного со всех сторон двора. Пламя высвечивало лопаты и вилы, плуги и колеса от телег, плетеные корзины, наполненные сушеными фруктами, и мешки с провеянным зерном, висящие под навесами крыш на стропилах. Пламя освещало также беспокойные, решительные лица разбойников, исполненные вызова, и играло отблесками в возбужденных изумрудных глазах Клэр. Решено было сначала провести состязание в стрельбе из пистолетов. Установили мишень — кипарисовую доску, на которой был намалеван бычий глаз. Анджелину поразило то, что вокруг царила такая же атмосфера ожесточения и нездорового возбуждения, какую она помнила по той ночи, — когда Рольф стрелял в зажатую в ее руке игральную карту. И затем она увидела посланных Мак-Каллафом стрелков, они вышли строем — их было человек двенадцать — и расположились шеренгой вдоль стены во дворе, вооруженные длинноствольными ружьями и готовые в любой момент открыть стрельбу.
У Анджелины все похолодело внутри. Она почувствовала, что не может больше стоять в этой плотной возбужденной толпе, зажатая со всех сторон потными телами. Она протолкалась к входу в помещение, где лежал Рольф. Здесь она увидела поглощенных разговором Густава и Леопольда и поняла, что они оставили Рольфа одного. Стремительно миновав их, она бросилась в проходную общую комнату и замерла на месте похолодев.
Дверь в спальную Рольфа стояла открытой настежь. Темную комнату освещала одинокая свеча, оставленная зажженной на каминной полке. Ее неверный свет выхватывал из мрака фигуру человека, неподвижно застывшего внутри спальной принца, его внимание было приковано к кровати, на которой лежал Рольф. Когда Анджелина вновь устремилась вперед, мужчина резко повернулся, слегка пригнувшись.
Это был Освальд. Узнав ее, он снова выпрямился, его тонкое лицо озарилось застенчивой улыбкой. Освальд подошел к Анджелине и произнес негромким голосом:
— Я хотел проверить, не мешает ли Рольфу шум, доносящийся со двора.
Анджелина понимающе кивнула, хотя она никак не могла успокоиться после пережитого волнения.
— К сожалению, когда начнется стрельба, он наверняка проснется.
— Да, вы правы.
— А вы уверены, что он все еще спит?
Прежде чем Освальд смог ответить, в комнате, из которой они только что вышли, прозвучал хрипловатый и довольно едкий голос.
— Нет, не сплю и уже давно, с тех пор, как эти орды топочущих сапогами дикарей столпились где-то во дворе, а какие-то конспираторы зашептались где-то здесь поблизости, во мраке. Так что или идите и прекратите весь этот шум, или подойдите сюда и объясните, что происходит. Но только ради Бога не ведите себя, как у одра умирающего!
Анджелина сразу же направилась в спальную комнату. Освальд немного замешкался, чтобы забрать свечу с каминной полки, и тоже последовал на зов принца. Поставив деревянный подсвечник на табуретку у постели Рольфа так, чтобы свет не бил ему в глаза, Освальд начал подробно докладывать ему обо всем происшедшем за то время, пока тот спал.
Когда он закончил, Рольф продолжал еще какое-то время смотреть на него остановившимся взглядом, что-то быстро обдумывая и соображая.
— Каковы наши шансы на успех? — коротко спросил он, наконец.
— Самые минимальные, если они вообще существуют.
— А твои соображения по этому поводу?
— Я думаю, нам надо ждать более благоприятного расклада сил. И потом, если бы ты мог возглавить нас… — быстро сказал Освальд.
— Надеюсь, на твое мнение не повлияли мои нынешние обстоятельства. Заметь, пять свободных от пут воинов представляют для пленного предводителя намного большую ценность, чем та же самая верноподданная сила, но в оковах.
— Это без сомнения так. Но Мак-Каллаф ждет от нас как раз какого-нибудь хитроумного трюка и будет начеку. И как это ни противно, нам придется разочаровать его, боюсь, мы вынуждены будем это сделать. Зато следующий раз он будет менее бдительным.
