Его слова невольно успокоили и обезоружили ее, хотя Анджелина не хотела признаваться в этом и показывать вида. Она растворила еще один снотворный порошок в воде и протянула стакан Рольфу:
— Выпейте и засните.
— Кажущийся безвредным сон притупляет тем не менее чувства и ощущения и ослабляет волю. Следует ли мне делать это?
— Ваше горло в полной безопасности. Вы должны это сделать.
Он закрыл глаза.
Шум снаружи утих, состязание закончилось.
— Вы хотите узнать, кто победил?
— Моя свита, насколько я знаю тех людей, которых сам воспитал и натаскал в военном искусстве. Если, конечно, они… не сделали… что можно ожидать…
Он перешел на невнятный шепот. Но не мгновенный сон напал на него, его охватила непреодолимая слабость. Именно слабость явилась причиной того, что он не смог взять у нее стакан со снотворным. Упрекая себя в душе за такую непонятливость, Анджелина склонилась над Рольфом, подложив ему под голову руку и слегка приподняв ее. Его ресницы дрогнули и он открыл глаза. Глядя в лицо Анджелине, он выпил стакан с лекарством до дна.
В течение нескольких минут его грудь спокойно вздымалась, дыхание стало ровным: он погружался в благотворный сон, на этот раз он был глубоким и настоящим. Рольф не проснулся, когда через некоторое время сгоревшая свеча погасла в лужице оплывшего сала. Он не пошевелился, когда Анджелина скользнула под одеяло и легла рядом с ним. Он не почувствовал ее ладони, коснувшейся его лба, да так и застывшей.
Анджелине казалось, что она очень долго лежала без сна, глядя в непроглядную тьму и не шевелясь. Так она и заснула, держа руку на горячем лбу принца и запутавшись пальцами в его влажных волосах.
Когда она проснулась, в комнате брезжил серый рассвет. Рольф все еще крепко спал; а если он опять притворялся, то притворялся мастерски. Анджелина поколебалась, решая, протереть ли его разгоряченное тело водой, но потом отказалась от этой мысли: в потрескавшемся кувшине, стоявшем на умывальнике, была всего лишь пригоршня воды. С кувшином в руках она вышла за дверь, пересекла совершенно пустую смежную комнату и оказалась в коридоре.
На деревянном стуле, покрытом потертой звериной шкурой, восседал Мак-Каллаф, поставив его на задние ножки и упершись спинкой стула в стену. Увидев Анджелину, он с размаха вернул стул в правильное положение, громко стукнув передними ножками об пол.
— Ну, наконец-то вот и вы! А я удивлялся, где вы пропадали весь вечер и всю ночь?
— У меня есть больной, который требует заботы.
— Как он, кстати? Есть надежды, что он сможет написать сегодня письмо?
— Почти никакой, — резко ответила Анджелина.
— У меня есть одна идея. Мне кто-то говорил, что французская дипломатическая миссия в Новом Орлеане представляет интересы Рутении в Соединенных Штатах — не совсем официально, в знак дружеского расположения, так сказать. Вот мне и пришла в голову мысль, а что если мы отправим письмо, которое черкнет ваш милый, прямо туда. Может быть в таком случае я намного быстрее получу свое золотишко? А?
— Я не знаю.
— Но принц должен об этом знать!
— В таком случае вам надо спросить его самого, — произнесла Анджелина и хотела уже пройти мимо. Но он схватил ее за руку.
— Я это сделаю. А еще я хочу посмотреть на него в деле. Его люди говорят, что он здорово управляется со шпагой, пистолетами и хорош в рукопашном бою. Они утверждают что он даже лучше них самих.
— А они лучше, чем вы и ваши люди? — спросила Анджелина елейным голосом.
— Лучше, чем тот сброд, с которым мне приходится выходить на дела. Что же касается моего собственного искусства владения оружием, я не собираюсь испытывать его в состязаниях. Скажу только, что я не желторотый юнец в том, что касается стрельбы из пистолета или абордажа судна, например. Я год или два плавал вместе с Лафиттом, прежде чем произошла та заваруха у Нового Орлеана. Когда она закончилась, я распрощался с «Ол-Хикори» и сошел на берег.
— Может быть, когда принц поправится, если его пребывание у вас продлится, конечно, так долго, вы сможете воочию увидеть, на что он способен.
— Я бы очень этого хотел. Было бы просто замечательно познакомиться с его манерой боя, просто замечательно!
— Да, — отозвалась Анджелина, стараясь вырвать свое запястье из его руки, но он не отпускал ее. — А теперь позвольте мне идти, я должна вернуться к нему.
— Вижу, вижу, какая вы милая сиделка и прекрасная к тому же, до того прекрасная, что так и хочется затащить вас в свою постель. Вы совсем не похожи на Клэр, на эту ведьму, которая только и умеет что царапаться, кусаться и визжать, да так, что кажется стены рухнут. А вы спокойная, рассудительная, ваши глаза усмиряют мужчину и умиротворяют его душу, даже тогда, когда кровь его вскипает от вашего единого взгляда. Вот что, без сомнения, привлекло в вас Его Высочество.
— Я просила вас позволить мне уйти, — промолвила Анджелина опять и уперлась ногами в пол, стараясь воспрепятствовать его упорным попыткам подтащить ее за руку поближе к себе.
— У вас уже есть две женщины. Неужели вам мало?
— У меня было две женщины. Но теперь осталась только одна.
— Что? — в голове у Анджелины сразу же промелькнула мысль, что Клэр убита этим варваром или, может быть, от отчаянья сама наложила на себя руки.
— Я прогнал Утреннюю Звезду. Я должен был так поступить из-за этой ведьмы! Таково было условие пари, которое Клэр заключила со мной по итогам поединка между моими воинами и людьми принца. Она выиграла. Утренняя Звезда, эта дикая кошка, пыталась пырнуть меня ножом, и она даже сделала это! В общем я вынужден был врезать ей как следует. Даже после этого она чуть не лишила меня на долгое время мужской силы ударом ноги в пах. Она вырывалась и кусалась, пока я не связал ее и не забросил в седло.
— А теперь некому даже приготовить вам завтрак? Как это ужасно для вас! — в ее сочувствии таилась насмешка.
— Да, Клэр не умеет готовить, — серьезно согласился он.
— Вам бы следовало подумать об этом, прежде чем заключать пари!
— О, да, но я ведь был совершенно уверен в нашей победе, и потом ставка, которую я запросил, стоила риска.
Анджелина уже было открыла рот, чтобы спросить о ставке, но поймав на себе его похотливый взгляд, тут же плотно сомкнула губы.
— Вы должны обратиться к какой-нибудь другой женщине с просьбой готовить пищу для вас.
— Я мог бы это сделать, но тогда мне бы пришлось часами ждать, когда она кончит готовить для своей семьи и придет ко мне на кухню.
— Это, конечно, неудобно…
И тут внезапно рванув руку, она оказалась на свободе. Когда Анджелина устремилась к двери, Мак-Каллаф вскочил на ноги с такой силой и прытью, что его стул перевернулся, упав с грохотом на пол, он мгновенно оказался рядом с девушкой и, схватив ее за предплечье, рывком повернул к себе.
