с ней в квартире несколько дней, пока она сама не настояла, чтобы начал ходить на работу. Про Аркадия они подчеркнуто не вспоминали. Что он сделал в подробностях она узнала из передачи по телевизору. Дрожала, хваталась за пульт и не могла переключить, досмотрела от начала до конца, против воли впитывая мельчайшие детали. Особенно чувствительно царапнула знакомая фотография, где молодая женщина улыбается в объектив, вместе с ней двое ребятишек, их лица размыты в защиту несовершеннолетних. Ника видела эту фотографию у Аркадия на телефоне, он сам с гордостью ей показывал. Она свернулась на диване клубком, уставившись в никуда, пульт соскользнул на пол, телевизор продолжал молотить впустую.
Ладно ее, но жену, собственных маленьких сыновей? Забил до смерти, живого места не оставил. А говорил ей, что вот она настоящая семья, которой Ника никогда не будет достойна. Отличная жена, здоровые дети, дом полная чаша и он во главе, ответственный семьянин. Прекрасная сказка и в нее нет доступа таким, как Ника. Почему же он их тронул? Как вообще смог? Детей… Что за отрава таилась в его крови? Смотреть на Аркадия за решеткой, что-то невнятно мямлящего на камеру и прикрывающего лицо рукой, не вызывало никакого, самого малого, чувства справедливости. Что бы с ним не сделали, ничего не будет достаточно, не возместит. Близкие родственники мертвой на три четверти семьи кидались от репортеров в стороны, словно вспугнутые голуби, отчаянно хлопая крыльями, ни у одного не удалось взять интервью.
Ника отмерла лишь через несколько часов и потащилась к раковине умыться. Скоро придет Лев, она знала, что ей делать, но хотелось с ним попрощаться, еще раз ощутить на себе его сильные руки. В следующие дни девушка постаралась привести себя в порядок. Сходила в цветочный салон. Они переговаривались с Ольгой по телефону, временно она была в ответе за работу магазина. В краткосрочной перспективе она справлялась, тем более большинство вопросов по поставке цветов Ника решала по сети.
В день, когда девушка решила выбраться из дома с погодой ей не повезло. Собирался дождь и по этому случаю подгреб, утрамбовал вокруг себя фиолетовые пухлые тучи, обложился словно подушками, зная толк в правильном тоскливом затяжном плаче. Небо надвинулось, нависло прямо над головой, невольно пригибая людские головы вниз. Прохожие смотрели под ноги, лишь изредка поглядывая наверх и невольно ускоряли шаг. Не отставала от них Ника. Замедлилась на то самом участке дороги, где Аркадий схватил ее, сердце забилось чаще, пусть она достоверно знала, что опасность ей не угрожает. Несмотря на то, как казалось со стороны, Ника обладала на редкость крепкой психикой и не позволяла страхам слишком отрывать ее от объективной реальности. Иначе как бы она выжила при Аркадии пять лет, не повредившись в уме? Дорога в магазин не стала мистическим местом, излучающим негативную энергию. Она справилась с эмоциями и пошла дальше, быстро добралась до крыльца.
Они с Ольгой обнялись. Ольга боялась ее никогда не увидеть и сильно переживала. Первая настоящая подруга со школьных времен. Продавщица волновалась, но не изменяла себе, слова лились сплошным потоком.
— Я за тебя страшно перепугалась. Не знала, что делать. В полицию звонила, потом твоему мужчине. С ним другой приехал, страшный такой, у меня от него мурашки до сих пор, как вспомню.
Вываливала информацию Ольга вперемешку, путая важное и не очень, сумбурный ее рассказ, однако, многое прояснял. Продавщица не стала скрывать, что Терновский подарил ей весьма симпатичную кругленькую сумму, прямо наличными. Ей бы хватило на маленький, пусть подержанный автомобиль, она не знала, как преподнести семье и сделать так, чтобы не отобрали. Ломала голову все последние дни. Ника была ей глубоко благодарна, она не могла знать, что ей перепадут деньги за помощь, вмешалась, не убежала, не побоялась. Несмотря на взбалмошную натуру сделала больше, чем многие другие. Один запомненный номерной знак чего стоил или добытая сумка, звонок Льву.
Ника пришла не просто так, потащила Ольгу к нотариусу и оформила на нее доверенность на право управлять цветочным салоном, своим приказом назначила ее заместительницей директора. Единственное, Ольга продать салон не могла.
— Что случилось? — не выдерживала и суетилась подруга вокруг нее. — Ты сама почему не можешь? Для меня слишком много дел, я запутаюсь, приведу тебе бумаги в жуткий беспорядок.
— Так нужно, я уеду на некоторое время, — Ника не собиралась возвращаться, но знать Ольге подробности не обязательно. — Побудь пока за меня.
— Конечно, — понятливо закивала Ольга. — Тебе нужно прийти в себя, после ужаса… Недолго я справлюсь, обещаю окончательный бардак не устраивать.
Они вместе досидели до конца рабочего дня, больше гоняя чаи, чем работая. Хотя во второй половине дня Ника отвлеклась на свои любимые не срезанные комнатные цветы, пересадила самые неотложные, опрыскала и протерла листья разросшимся фикусам. Касалась и гладила, словно напоследок.
Вечером не этого дня, но следующего она самостоятельно приготовила ужин. Лев запрещал на постоянной основе, иногда было можно, за один раз в быту она не погрязнет. У нее все готово к его приходу, она сама выглядит как нельзя лучше. Тщательно ухоженные волосы распущены по плечам, на лице минимум макияжа, разве слегка подкрашены глаза и губы. Со спасения от Аркадия, ее мужчина не трогал ее, то есть трогал: целовал, обнимал, прижимал к себе, давал поддержку, но страсть полностью заменила ласка. Ника вполне оценила, но она не хрустальная. Ей нужны прежние чувства, его власть над ней, пронизывающее тело удовольствие.
Соблазнить Терновского ей ничего не стоит. Девушка выучила, как ему нравится, правильно приоделась. Ее платьице вроде прикрывает грудь и попу, ткань совершенно непрозрачная и сначала вроде незаметно, что непозволительно тонкая, повторяет каждый изгиб, малейшую линию, обрисовывает даже расслабленные соски, определяет их кончики и чуть выступающие круги ореолов. Белья на ней нет. Вместо верха твердый и короткий атласный корсет, приподнимающий груди выше, чем позволено природой и еще уменьшающий талию. Лев с работы и голоден, но вокруг творятся такие вещи, что про кусок хорошо приготовленного мяса он забывает со второго укуса. Ника словно оплетает его невидимой паутиной тайных прикосновений, он готов поклясться, что, подавая ему стакан с водой, специально дотронулась грудью до его плеча. В любых других обстоятельствах, он нисколько бы не постеснялся и давно прижал ее покрепче. Но сейчас трогать ее боязно. Это мужику качественно потрахаться выступает вместо целебной мази при любых невзгодах, девочки чувствуют сложнее.
Всякому терпению имеется предел, в очередной ее виток вокруг него, словно он звезда, а она планета, подчиненная силе его гравитации,
