две недели — это будет семь тестов, по тесту раз в два дня.
Аркадий очень хорошо понимал принципы того, как составляются все эти тесты, так как неоднократно проходил их после военной реформы 30-го года.
Военная психология со времён Второй мировой не просто шагнула далеко вперёд, а пробежала настоящий марафон, в результате которого психология военнослужащего была досконально разобрана, что дало психологам удобные инструменты для работы не только с военными, но и с гражданскими.
Немиров, когда ещё надеялся на хоть сколько-нибудь благоприятный исход всей той истории с Третьей мировой, очень глубоко погрузился в психологию, потому что хотел избавиться от посттравматического стрессового расстройства, заработанного в ходе боевых действий.
В ходе этого он выяснил, что психически надломило его не тяжёлое ранение, на которое он до этого и валил все свои проблемы, а то, что случилось в первую фазу Третьей мировой, в две тысячи тридцать шестом году, на Сахалине, под Анивой.
«Боевые потери…» — вспомнил он с горечью.
Потеря бойцов, которых ему вверило командование, живых людей, которых он хорошо узнал, которых он начал ценить и уважать — вот что сломало его.
А всё то, что было потом — это уже прямое следствие ПТСР.
И он, в ходе многолетней работы над собой, выработал компенсаторные механизмы, которые больше никогда не позволят ему рухнуть в ту пучину отчаяния, в которой он пребывал годами.
Теперь его многолетние старания начали приносить реальную пользу не только ему, а целой стране.
Подробное тестирование, которое разрабатывается им и коллективом специалистов из Управления психологии, позволит точно установить личные качества всех кандидатов в члены партии и уже действующих членов партии.
100% точности никогда не будет, но даже если удастся добиться хотя бы 60% точности выявления нехороших наклонностей — это будет безусловным успехом.
И Аркадий точно знал, что такое возможно.
Военные психологи его времени очень точно выявляли склонность к насилию, признаки социопатии, с высокой точностью определяли морально-волевые качества исследуемого и прочие нужные им человеческие характеристики.
Использовали они всё это для формирования подразделений прирождённых убийц, (1) специально отобранных многочисленными тестированиями, предназначенными для того, чтобы не пропустить в эти подразделения случайных людей.
В принципе, именно так и формировали штурмовые группы.
— Ах, да, список проблем по трансмиссии тоже передайте в Смольный, — вспомнил Аркадий. — Я постараюсь помочь, в меру своей компетенции.
— Возможно, помогла бы какая-нибудь зарубежная трансмиссия, — произнёс директор завода. — На её основе можно было бы разработать что-то своё…
— Я обсужу этот вопрос с нашими дипломатами, — пообещал Немиров.
*30 июня 1922 года*
— Ну, а дальше ты знаешь, — улыбнулся Леонид Курчевский.
— Знаю, — подтвердил Геннадий Парфёнов.
Пакет с подробными чертежами трансмиссии к броневику K-12 уже доставлен в порт Лос-Анджелеса, где его погрузят на торговое судно.
Он вшит в обшивку одного из сотни роскошных кресел, которые отправляются в СССР. Все меры конспирации были соблюдены, поэтому, даже если схему раскроют, у Леонида уже был крайний рядовой сотрудник, которого скоро пристрелят «грабители».
Курчевский уже смирился с тем, что будут умирать случайные люди, причём возможно, иногда, в больших количествах.
«С этим просто ничего не поделать — такая у нас работа», — в очередной раз подумал он.
Кое-где он уже и сам задействовал ребят Парфёнова и Смутина, чтобы «решить разногласия» с некоторыми особо упёртыми авиаторами. Например, в здании компании «Wright Aeronautical» произошла настоящая утечка газа, в результате чего погибло несколько ключевых функционеров, включая Алана Б. Уитакера, являвшегося ярым противником слияния с «K-Aircraft».
После этого инцидента «Wright Aeronautical» была выкуплена за 18 000 000 долларов США и стала единым целым с «K-Aircraft».
Это было никакое не слияние, а настоящее поглощение, так как никто из совета директоров бывшей компании братьев Райт не получил кресла в совете компании «K-Aircraft»…
В результате Леонид получил очень много подробностей на тему текущих тенденций развития авиации и понял, что если уж его главные конкуренты отставали от него так сильно, то остальные, выражаясь метафорически, ещё даже не вошли в облако пыли, которое после него остаётся. И это было замечательно.
Его К-1 уже принят на вооружение Армии США и Военной Авиации Франции — в Армию США уже поставлено 575 самолётов, а в Военную Авиацию Франции поставлено 400 единиц.
Но французы успели отличиться — им, зачем-то, понадобились складные крылья с K-1S на стандартном К-1. Мотивировали они это тем, что так можно сэкономить много места при хранении самолётов. Курчевский лишь пожал плечами и дал приказ внести изменения в конструкцию.
«Захотели французы увеличить вес самолёта на сотню килограмм — бог им судья…» — подумал он.
— Кстати, когда ты посетишь Техас? — спросил вдруг Парфёнов.
— А мне надо? — уточнил Курчевский.
— Вообще-то, надо, — кивнул «специалист по деликатным делам». — Ты обещал, что посетишь губернатора с официальным визитом и о чём-то с ним договоришься.
— Я обещал? — нахмурился Леонид.
— Не ты, но мы, — усмехнулся Геннадий. — Мы пообещали, от твоего лица, щедрые инвестиции в Хьюстон, а взамен достопочтенный Пэт Моррис Нефф будет способствовать нашим безобидным мероприятиям в пустыне на юге…
— Деньги — это не проблема, — произнёс Курчевский.
— Он настаивал, чтобы ты приехал лично, — покачал головой Парфёнов. — Это такая малость, ведь так?
— Как это поможет нашему делу? — нахмурился Леонид.
Он не любил выезжать куда-то и делал это только в том случае, если иначе никак.
— Если ты сумеешь убедить его, что в Хьюстон потекут какие-то деньги, то он закроет глаза на всё, что мы там устраиваем, — ответил на это Геннадий. — Это практически карманный штат.
— Но в чём подвох? — нахмурился Курчевский.
— У штата дела идут не очень, — ответил Парфёнов. — Вероятно, придётся заплатить очень много и, наверное, открыть несколько заводов в Техасе.
Нефтяная отрасль, неизбежно, пошла на спад — это закономерный результат нефтяного бума, который случился из-за открытия двух крупных месторождений нефти.
— Кому сейчас легко? — задал Леонид риторический вопрос. — А какой-то другой штат вы выбрать не могли? Почему именно Техас?
— Ровно потому, что там сейчас лучшее место для нашего предприятия, — ответил Геннадий. — Смутин уже на месте и ведёт вербовку «охранников». Желающих полно, так что мы можем выбирать.
Вслед за нефтяной отраслью на спад пошло и сельское хозяйство Техаса. Но у этого были другие причины —
