последствия Великой войны. Рынок больше не нуждался в таком количестве хлопка, поэтому многие фермеры кинулись брать кредиты, а банки начали охотно их выдавать, причём всё это происходило до того, как начался спад нефтяной отрасли.
Сложилась очень депрессивная ситуация — в городах полно безработных нефтяников и крестьян, а экономике штата всё хуже и хуже.
— Я бы не хотел влезать во всё это… — произнёс ни в чём не уверенный Леонид.
— Это лучшее место, Лёня, — покачал головой Геннадий. — Операции в Мексике возможны только оттуда. Ты ведь хочешь сверхприбыли от выхода в Центральную Америку?
— Конечно, — кивнул Курчевский.
Инструкции из Центра прямо диктовали ему, что выход на рынок Мексики нужно обеспечить во что бы то ни стало. Так что он очень хотел выход на Мексику.
— А чтобы что-то получить, надо что сделать? — спросил Парфёнов.
— Не учи меня бизнесу, — вздохнул Леонид. — Ладно, я ввяжусь в это дело.
Мексика — это практически девственный рынок с огромным потенциалом.
Хитрые дельцы уже открыли подпольные производства лапши быстрого приготовления прямо на местах, но это дело поправимое. Как только на мексиканский рынок выйдет Курчевский, они все, постепенно, позакрываются.
У него растущий масштаб производства, что означает низкие цены, а что у них? А у них ничего.
Мексиканский рынок не очень большой — там сейчас примерно четырнадцать миллионов населения, тогда как в США целых сто двадцать.
Его компании ещё очень долго «есть» население Штатов, но лучше заранее позаботиться о том, чтобы перспективная Мексика не ускользнула из-под его «продовольственной опеки».
Люди всегда будут хотеть есть, как можно дешевле и как можно вкуснее. Леонид может накормить миллионы, пусть не так вкусно, как хотелось бы, но зато очень дёшево.
Впрочем, даже со вкусом можно кое-что придумать — в новые типы лапши добавляются кусочки вяленого мяса, сушёные горох и кукуруза, а также особым образом высушенная морковка. Получается гораздо вкуснее, чем просто лапша с солью и перцем. Для Мексики, с её уровнем жизни, это и вовсе пища богов…
Но там не так давно отгремела революция, в ходе которой победили умеренные революционеры.
В стране всё ещё неспокойно, есть незначительный продовольственный кризис — самое время для предприимчивых дельцов…
Первое, что нужно сделать — привести эту страну к соблюдению патентного права. Контрафакторы должны быть найдены и образцово наказаны.
Второе, что обязательно должно реализовать — повышение государственной стабильности. Для этого и нужно это «частное охранное предприятие», создание которого одобрено «людьми сверху», из той самой компании влиятельных лиц, поддерживающих Леонида словом и делом. Больше делом. Не безвозмездно, конечно же.
Ему разрешили применять различные методы, чтобы привести Мексику к стабильности. Только вот он до сих пор не до конца уверен, стоит ли устраивать такое…
— По двигателям — есть новое требование, — тихо произнёс Парфёнов.
— Ну? — посмотрел на него Курчевский.
— Не нукай, не запряг, — поморщился Геннадий.
— Да скажи уже, что надо-то… — раздражённо произнёс Леонид.
— Необходима разработка небольшого универсального двигателя, — произнёс Парфёнов. — Сказали, чтобы был компактным, одноцилиндровым, двухтактным, карбюраторным, воздушного охлаждения. Рабочий объём должен быть не более 100 кубических сантиметров. Разработка под небольшой маломощный мотоцикл. Необходимо предусмотреть возможность установки редуктора для понижения оборотов и повышения крутящего момента.
— Ладно, это мы разработаем, но нахрена редуктор? — озадачился Курчевский.
— Твоя задача — работу работать, — покачал головой Геннадий. — Но, если честно, я и сам не знаю, зачем это. Но раз сказали, что надо, значит — надо. И я не сомневаюсь, что такой хапуга, как ты, точно своего не упустит. Когда ждать линейку мотоциклов? Как ты их назовёшь? K-Moto?
— Может и K-Moto… — не стал спорить Леонид.
Сейчас он начал обдумывать необходимость производства такого маломощного мотоцикла. Зачем это может понадобиться Центру?
— Ах, да, они же даже не сомневались, что тебе придёт в голову идея разработать под этот двигатель мотоцикл, — усмехнулся Парфёнов. — В твоём «секретном» сейфе на втором этаже уже лежит документация.
— М-м-м… — протянул Леонид.
— Мне его, кстати, сдал парень, который его устанавливал — выложил всё, как на духу, за сорок баксов и бутылку пива, — сообщил ему Геннадий. — Лучше не экономь и нанимай фирму. Ты даже не представляешь, сколько домушников мы отгоняем от твоей виллы… Ладно, я пойду, а ты хорошенько подумай о том, что может случиться, если кто-то узнает, что именно ты делаешь…
Он поднялся с шезлонга и направился в дом.
Леонид тоже подорвался с шезлонга у бассейна и быстро забежал в дом с другого входа. Далее он поднялся на второй этаж и ворвался в свою главную спальню, где находился его «секретный» сейф.
Введя комбинацию, он открыл его и обнаружил папку, лежащую поверх толстых стодолларовых пачек. Пачки были как и с Линкольном, то есть, серии 1880 года, так и новые, с профилем Франклина, серии 1914 года.
Но деньги его не волновали, у него их очень много и эти сто двадцать тысяч ни на что не влияют, а вот папка — она его очень интересовала. Он чувствовал, что от неё исходит перспектива заработать ещё больше.
Чем больше он зарабатывает, тем лучше дела у его Родины — уже налажена тайная поставка валюты в СССР, через благотворительный фонд на Кубе. Схема очень простая, но беспрецедентная — Курчевский сливал огромные деньги в благотворительный фонд, который помогал местным жителям только на 50% от поступающих сумм, а остальное исчезало бесследно.
Дальше эти деньги окольными путями уходили в СССР.
«Люди сверху» думают, что понимают его действия — человек от Вудро Вильсона, бывшего президента США, сообщил ему, что Леонид может не прятаться и действовать более открыто, ведь крыша у него надёжная.
Они думают, что он делает это ради налоговых льгот. В США у него есть два десятка приютов, которым он помогает, чтобы вычесть из налогооблагаемого дохода все разрешённые 15%. А по поводу Кубы они думают, что он выводит так из-под налогообложения ещё какую-то часть дохода, чтобы финансировать какие-то свои не совсем законные дела…
Именно через Кубу так ещё никто не делал, он первый.
Только вот 50% от его кубинских пожертвований уходит в СССР, чтобы ему было, чем оплачивать услуги иностранных специалистов и патенты. По сути, часть патентов, выкупаемых советским правительством, куплена на деньги Курчевского.
«Посмотрим…» — открыл он папку.
Внутри были несложные схемы
