* * *
Дежурно улыбающиеся бортпроводницы прошли по рядам, проверяя все ли пассажиры авиалайнера пристегнулись, между делом раздавая нуждающимся кисленькие карамельки, хотя Владимир не понимал, в чём их прок. Отказавшись от конфеты, он прильнул к иллюминатору.
Покачивая крыльями, громадный дальнемагистральный «Си-350» с четырьмя сотнями пассажиров на борту рулил на ВПП воздушной гавани Харбина. За высоким сетчатым ограждением аэропорта мелькали деревья и цветные метеоры автомобилей, несущиеся по скоростной автотрассе. Лента асфальтобетонного полотна протянулась параллельно взлётно-посадочной полосе в трёхстах метрах от неё за ограждением и гребёнкой кедров. Иногда казалось, что бескрылые мошки мчатся наперегонки с большой птицей и сейчас пойдут на взлёт, но земное притяжение не желало отпускать их в небо.
Рыжеволосая зеленоглазая красавица в форме и бейджиком с именем Алёна что-то вещала в микрофон, но Владимир не слушал, провалившись в воспоминания последних недель.
Визит СИБовских следовательниц ни к каким изменениям не привёл. Абсолютно ничего в жизни Владимира и заставы не поменялось. Приехали. Уехали. На этом всё, если не считать некоторого количества убитых нервных клеток. Зачем приезжали, непонятно. Определённо где-то в лесу сдохло что-то большое, но противный червячок прекратил сверлить слух Владимира писком опасности. Конечно, это не означало, что гроза миновала окончательно и бесповоротно, но она определённо ушла в сторону.
Через четыре дня после отъезда вышеупомянутых дам, Владимира вызвали на заставу. На КПП Огнёва перехватил Родион Михайлович и потащил в кабинет командира, где чуть ли не в полном составе уже собрались все офицеры, не считая командированных в другие подразделения и находящихся в рейде «вдоль полосы».
Не успел Владимир пересечь начальственный порог, как присутствующие встали по стойке «смирно», а командир начал зачитывать Указ Его Императорского Величества о присвоении некоему В. С. Огнёву ордена «Святой Анны» III степени с бантом «за небоевые заслуги и подвиг по спасению жизни граждан Империи во время эпидемии». Присутствующие бросились поздравлять Владимира, у которого от дружеских хлопков и крепких объятий начали подкашиваться ноги. Ошалев от новости, и глядя на весёлые и радостные лица офицеров, в полном составе прошедших через его руки во время эпидемии, он осторожно, мелкими шажочками отступил к ряду стульев, стоящих вдоль стены и без сил опустился на один из них. Многотонная тяжесть, давившая на плечи Владимира всё это время, лавиной или камнепадом слетела вниз, освобождая его от взятого на самого себя груза ответственности. Звонко лопнули в груди одному ему слышимые струны напряжённости.
— Неужели всё закончилось? — сцепив в замок подрагивающие руки и глядя в никуда, спросил в пустоту Владимир.
— Ничего ещё не кончилось, — присел рядом Родион Михайлович, одним взглядом отогнавший офицеров, — но конец не за горами.
— Но почему я?
— А кто ещё? — отечески спросил врач. — Командира с ложечки кто откармливал, а мне и Малькову кто иглы ставил и выхаживал? Вон они, отожрались и порозовели. А благодаря кому? Может мне Есауловку тебе напомнить?
— Спасибо.
— Тебе спасибо, — подошёл к Владимиру командир. — Так, товарищи офицеры, слушаем приказ: хватайте наших докторов и конвоируйте их в столовую, столы накрыты и горячительное скоро льдом возьмётся. Непорядок, а безобразия нарушать нам устав не позволяет!
— Есть!
Виновата оказалась статистика. Насколько бы не были загруженными главный врач госпиталя и начальник лазарета, они находили время для общения и выявили одну немаловажную деталь — количество летальных случаев в госпитале Есауловки и в лазарете намного уступает количеству смертей в больницах и госпитале Харбина, статистические данные по которым оба доктора получали по своим каналам. Вывод был сделан практически одновременно и независимо друг от друга. Иглоукалывание и настойки, которые молодой волонтёр спаивал больным, помогали бороться с болезнью. Закрутившись и смертельно уставая, Владимир ничего не знал о том, что к Петру Ли приезжала целая делегация медицинских работников и фармацевтов. Наставник, общаясь дистанционно посредством видеосвязи, чтобы не дай бог не заразиться, поделился рецептами отваров, настоек и сборов. Мастеров дженьцю посланцы с Харбина нашли своих. Так, ничего не ведая и не подозревая, Владимир стал родоначальником комплексного подхода в лечении болезни. Через некоторое время положительный опыт Есауловки и Харбина начал распространяться по всему генерал-губернаторству и вышел за его пределы, так что нет ничего удивительного в том, что руководство медицинских учреждений написало представление к награде на имя губернатора Желтороссии, а тот подал представление на имя генерал-губернатора в Хабаровск, правда никто не ожидал, что нашему герою сразу присвоят третью степень. Видимо по совокупности заслуг, как-то не слишком правильно кавалеру двух высших боевых орденов Империи присуждать гражданскую награду со статусом ниже боевых, поэтому сразу третья степень, а не четвёртая. К тому же Владимир не единственный, кто удостоился высокой чести признания Императором и Империей его заслуг. Орден, по традиции, вручат в Кремле, правда в этот раз имя и фамилия Владимира не останется на стенах Георгиевского зала, но ему этого не нужно.
С того дня лавина только набирала обороты. Приём у губернатора, чествование в доме офицеров в Харбине, моментально подписанная аттестация подмастерья дженьцю, предложения различных контрактов и прочее и прочее, не говоря уже о хватких матронах с не пристроенными дочками на выданье. От последней чести Владимир позорно сбежал в Казаковку и обещал уйти в тайгу отшельником, если его не оставят в покое. Вылет в Первопрестольную он ждал как манну небесную…
Вот и взлёт. Лайнер оторвался от взлётной полосы, клацнули убираемые вовнутрь шасси — прощай Желтороссия. Навсегда ли? Владимир не загадывал, случится может всякое, уж не с его способностью притягивать на нижнюю половину тела всякое-разное рассчитывать на спокойную жизнь. Оно ведь как, жалует царь, да не жалует псарь. Что ж, по крайней мере ему есть, куда возвращаться.
Отлежавшись после вакцинации, наставник передал Владимиру несколько тетрадей со схемами иглоукалывания при различных болезнях, исписанных аккуратным округлым почерком Джу и изрисованных цветными рисунками Джена-Евгения.
Владимир низко поклонился наставнику, двумя руками принимая драгоценный дар.
— Спасибо, учитель!
— Я горд оказанной чести считаться твоим наставником, — улыбнулся Пётр. — Знай, ты всегда желанный гость в моём доме.
Положив тетради на журнальный столик, Владимир крепко обнял учителя.
— У меня тоже есть для вас новость, учитель, — улыбнулся
