— прошипела Вика, пытаясь ущипнуть брата за второй бок. — Я тебе покажу чайку, баклан паршивый.
— Всё-всё, беру свои слова обратно, — отскочил назад Владимир.
— Почему-то я тебе не верю. Галя, позвони, пожалуйста, Ксении Владимировне, что мы в пиццерии за углом. Это наша тьютор, — пояснила Вика брату. — А то потеряют ещё и будут по всей Москве с городовым разыскивать. Оно нам надо?
— О, значит тьютор с вами.
— Ага, — подтвердила сестра, — кто бы нас одних на экскурсию выпустил. Держи карман шире. Мы с музея сбежали и сейчас трясёмся, как бы оргвыводов не сделали и с этапа завтра не сняли. А зачем тебе наша Ксения?
— Сие тайна великая есть, но за надом. За очень надом! — Владимир сделал ручку крендельком, за который мгновенно ухватилась Вика. — Поговорю с ней, чтобы сменила гнев на милость.
— Опять темнишь, братец, дуришь меня, хоть бы девушек постеснялся. Что они подумают? Подумают, что старый пень задурил наивной сестрёнке голову и пользуется её доверчивостью.
— Не хорошо не доверять старшему брату, — расплылся Владимир, — потерпи, будет тебе сюрприз.
— Леди, — обернулся Владимир к девушкам, шагающим позади и втихомолку обсуждающим его персону, — предлагаю вам обдумать меню. Не бойтесь, у Буратино не пять сольдо, а немногим побольше. На мясо и шоколад хватит и не стоит уверять меня, что вы на пятерых одним пожухлым листиком салата насытитесь.
— Гуляем, девчонки! — радостно потёрла ладошки Вика и с удвоенной силой потянула Владимира в сторону пиццерии пока тот не передумал. — Галя, ты звякнула?
— Да, Ксения Владимировна зайдёт за нами через пятьдесят минут, — сочным голосом оперной певицы ответила худосочная Галинка.
— Офигеть, — вытаращился Владимир на порозовевшую щеками девушку.
— Знай наших! — рассмеялась Вика. — Но ручки держи при себе, а то знаем мы вас.
* * *
Тьютор — высокая стройная женщина лет тридцати пяти на взгляд, главным украшением которой служили обрамлённые опахалами ресниц тёмные бездонные глазищи на красивом лице, и блестящая волнистая грива чёрных густых волос, водопадом стекающая на плечи и спину, вошла в пиццерию ровно через пятьдесят минут. Владимир по достоинству оценил даму. Не царица, но царевна! Фигура, осанка, стать — голубая кровь, белая кость! В пиццерии сразу стало намного тише. Посетители мужского полу восхищались, противоположного — завидовали.
Поведя головой будто орудийной башней линкора с орудиями главного калибра, она безошибочно выцелила подопечных девиц, попивающих горячий шоколад в компании с худощавым молодым человеком, имеющим одинаковые родственные черты с Викторией Чаровниковой. На двух круглых деревянных подносах сиротливо подсыхали остатки пиршества. Что ж, по крайней мере относительно брата подопечная не врала…
Что-то шепнув сестре, молодой человек встал из-за стола и направился навстречу Ксении.
— Здравствуйте! Разрешите представиться, унтер-офицер в отставке Огнёв Владимир Сергеевич, — остановившись в полуметре от Ксении Владимировны, молодой человек негромко прищёлкнул каблуками и галантно склонил голову. — Единокровный брат Виктории.
— Ксения Владимировна, — коротко представилась женщина, опустив ненужное. Не на приёме, чай.
— Очень приятно! Ксения Владимировна, можно занять пять минут вашего времени и угостить вас кофе?
— Ксения Владимировна, Вова, мы на улице подождём, — выпорхнула из-за стола девичья стайка, прошмыгнув мимо сурового тьютора. Чуяли котятки, чьё сало съели. Ничего, она их по приезду в кампус против шерсти погладит, а пока пусть мандража накопят и потрясутся от страха, им полезно будет.
— Слушаю вас, — холодно осведомилась дама, позволив провести себя за угловой столик, огороженный от основного зала стойкой с цветами. — Не стоит, — отмахнулась она от кофе и шоколада, — у меня не столь много времени.
— Хорошо, перейду к сути, — принял линию поведения женщины Владимир. — Виктория говорила, что олимпиада завершится в пятницу. Вечером с пятницы на субботу планируется нечто вроде бала, а в воскресенье выезд.
— Вас правильно информировали, — сухо ответила тьютор.
— С вашего разрешения я бы хотел забрать сестру в пятницу сразу после оглашения результатов олимпиады, а если она не займёт никакое призовое место, то прямо с утра или даже с вечера четверга, ведь полуфиналисты будут известны в четверг, правильно? Обязуюсь вернуть её в субботу в целостности и сохранности до обеда. Скажем в полдень.
— Молодой человек, вы просите невозможное, я лично отвечаю, — в голосе Ксении Владимировны прорезалась сталь, — за подопечных и…
Не слушая возражений, «молодой человек» вынул из внутреннего кармана бумажный конверт со сломанной сургучной печатью и положил его на стол перед Ксенией Владимировной.
— Читайте…
Ксения Владимировна прочитала. Не поверила. Перечитала ещё раз.
— Это приглашение, — на конверт лег картонный прямоугольник с тиснёным гербом и вензелями, — плюс один. То есть я имею право явиться с дамой или ближайшим родственником. Виктория удачным образом совмещает в себе оба этих достоинства. В пятницу в Кремле состоится торжественный приём с награждением орденами за различные заслуги перед отчеством. Ответьте мне, Ксения Владимировна, будет ли у Виктории в жизни ещё один шанс оказаться на торжественном приёме если вы ей его зарубите сейчас? — прозвучавший вопрос имел смысловое продолжение, не озвученное вслух, но Ксения Владимировна прекрасно поняла подтекст не прозвучавшей фразы. Хочет ли она разом стать ненавидимой двумя людьми?
— Один вопрос, — тьютор придвинула конверт Владимиру. — Вы…
— В числе награждаемых, — правильно интерпретировал заминку Владимир.
— Я посмотрю, что можно сделать, — впервые за время разговора, а может быть и за весь вечер улыбнулась женщина.
— Ксения Владимировна, не сочтите за наглость, но у меня есть ещё одна просьба.
— Вы мне руку не откусите? — повела бровью тьютор.
— Не знаю, сойдёт ли это за руку, но не можете ли вы посоветовать куда или к кому обратиться по вопросу аксессуаров, макияжа и прочего. Платье у Виктории есть, она готовилась к балу. Вы ведь москвичка?
— Платья у вашей сестры
