в которой я появился после королевской битвы, высветилась белым сиянием. Перед выходом в первый мир, у самого портала, я придержал Эрику.
— Помни, для остальных мы с тобой не пара и даже не друзья, а всего лишь вынужденные партнеры. Я помог тебе руководствуясь личной выгодой, ты помощь приняла, ориентируясь на такие же соображения. В случае, если там, — показал я на портал, — начинается какой-то конфликт, сохраняй и выдерживай нейтральную позицию. Любые аргументы в мою поддержку только с позиции прагматизма, основной тезис — без меня ты с управлением города пока не справишься.
— Пока? — ухватилась Эрика за слово.
— Да, говори «пока», чтобы в клинч не входить. Если тебе будут предлагать меня сливать, жестко не отказывай. Соглашайся, просто говори о необходимости временного интервала для того чтобы перехватить дела.
— Хорошо, — кивнула Эрика, и мы перешагнули порог, разделяющий два мира.
Проходила через портал Эрика в повседневном ковбойском облике и появилась в аналогичной одежде, видимо специально так в метаверсе подбирала. Одежда не поменялась, но облик изменился кардинально — белоснежные волосы к которым я уже привык вновь стали иссиня-черными, а острые длинные уши возвратились к человеческой форме, скрывшись под густыми блестящими локонами.
Я же вновь оказался в гражданской «униформе» семьи Воропаевых — пиджак, тонкий свитер с высоким горлом, джинсы и высокие ботинки-дерби на шнуровке. На выходе из комьюнити центра нас встречали — всполошившиеся специалисты в голубой и темно-синей униформе ООН, сотрудники департамента «Экспедиция», как гласили нашивки.
Нас узнали сразу. Обращаясь по имени-отчеству коротко опросили об обстоятельствах и целях прибытия, проводили в коттедж Эрики. Формально задержку объяснили необходимостью оповестить ключевых руководителей и подготовить состав для совещания и нашего доклада, хотя нас и на карантин могут закрыть, я бы не удивился.
Оказавшись у себя дома Эрика заметно расслабилась. Она сразу показала мне гостевую спальную на первом этаже — с отдельной ванной комнатой, где я с удовольствием предвкушения начал раздеваться, чтобы принять душ. Эльфийские ручьи с половинчатой возможностью контрастного душа — только холодной водой, успели мне порядком поднадоесть. Ванну же наполнять времени не напасешься, это Эрика ни в чем себе не отказывала, а мне как-то не удавалось. Но едва сбросив пиджак, я сразу обо всем забыл — глядя на обвивающий левое запястье серебряный браслет, на котором мерцали два камня.
Дымчатый топаз в прямоугольной огранке — открывающий меню управления, и зеленый малахит в форме капли, копье-глефа. Мелькнул порыв попробовать работает ли оружие здесь, но сдержался. Был у меня знакомый любопытный, залез в древний советский истребитель на захваченном нами аэродроме в джунглях и нажал не ту кнопку. Система катапультирования сработала, но не до конца — кресло ввысь полетело, а вот колпак кабины не отстрелило, так что взлетал ввысь любознательный исследователь незнакомых ярких кнопок в категорически деформированном состоянии. На всю жизнь урок — не у него, а у меня, потому что я это из первого зрительского ряда наблюдал.
В общем прежде чем нажимать, лучше попробовать сначала проконсультироваться с кем-нибудь насчет работы магических артефактов на Земле — тем более что Лаванду тоже на моих глазах в кляксу размотало, с резонансом реальностей шутки плохи. Да и вдруг эльфийские артефакты здесь сломаются, кто чинить будет?
Когда вышел из комнаты, задержавшись в душе — наслаждаясь человеческими цивилизационными благами, а не эльфийскими, Эрика уже хлопотала в гостиной. На двух сковородках шковарчала яичница с беконом, гудели кухонные приборы. За несколько минут организовав завтрак, Эрика накрыла на стол, улыбаясь мне как-то по-особому тепло. Когда садились за стол, я не мог не вспомнить прошлую «нормальную» семейную жизнь.
— Аксель, хотела тебя спросить, — отхлебнула Эрика свежевыжатого апельсинового сока, говоря загадочным тоном. Похоже, у нее возникли схожие мысли. — Почему ты был достаточно сдержан при выдаче инструкций?
Нет, не схожие. Даже не знаю, радоваться или огорчаться.
— Ну, если мы вдруг не вернемся, — уточнила Эрика, не правильно поняв мою заминку. — Ты ведь оставил указания Варрону и Розенкранцу только укреплять оборону, без намека на какую-либо дальнейшую экспансию, которой в разговоре со мной оправдывал все свои решения.
— Потому что успешная экспансия предполагает субъектность. Если мы не вернемся и Варрон или собранный им Совет возглавит город и начнет расширять границы, Новгород превратится в отдельную самостоятельную силу, а никакая власть конкурентов не терпит. Ни в чем и никогда. И если так произойдет, то Новгород превратится для глобального мирового правительства в такую же цель, как сейчас Вангард-Саботаж. Наша с тобой субъектность и свобода деятельности обеспечены в первую очередь принадлежностью к команде твоего отца, который является частью вертикали власти. То есть мы с тобой уже сами части системы, оттого нам многое позволено, а авторитет и положение твоего отца, а также принадлежность к семье, которую он мне в том числе обещал, гарантирует нам неприкосновенность и право на ошибки.
— Какие ошибки?
— Да хоть какие. Мы можем Новгород потерять в войне с темными эльфами, а после в другом месте зайти и снова экспансию начать. Для других исполнителей же это будет одноразовый опыт.
Эрика хотела сказать что-то еще, но тут со двора раздался свистящий звук двигателей на реверсе — прямо у крыльца в режиме не просто смелого, а очень смелого аса приземлился белый Аурус. Из машины выскочил Петр, легко забежал по ступенькам крыльца, перешагнул порог и замер, оглядывая наш беспечный ранний завтрак. На меня он только коротко глянул, сдержанно кивнув, а вот на Эрику смотрел очень странно. Когда ее лицо изменилось, она определенно занервничала, я понял, что не ошибся — Петр вел себя со старшей сестрой не как обычно.
Во дворе уже приземлялись остальные черные машины летучего отряда Воропаева — я увидел знакомые лица. Одним из них был консильери-консультант Григорий, быстрым шагом направившийся в дом.
Эрика под взглядом Петра уже поднялась из-за стола. Брат с сестрой отошли, Петр сейчас взял Эрику за плечи и говорил ей что-то негромко. Ко мне подошел Григорий — с каменным как обычно лицом. Тем не менее я уже понял, что все это ж-ж-ж неспроста. Интересно, нас сегодня посадят надолго или завтра наградят в штаб-квартире ООН? Иначе такой эмоциональный фон встречи объяснить сложно.
— Что случилось? — спросил я консильери-консультанта.
— Кирилл Иванович
