таковой вообще будет.
Стас кивнул. На мгновение все замолчали. Я смотрела на сцепленные пальцы Лады и Тима, на то, как он осторожно гладил большим пальцем каждый ее пальчик, замечала нежность в этих движениях… и не могла думать ни о каком плане. В горле стоял комок, а сердце разрывалось. Наверное, впервые я воистину поняла значение фразы «белая зависть». Потому что было удивительно приятно видеть такие осторожные жесты, показывающие настоящее доверие и любовь, и в то же время тошно. Когда сама окунаешься в чувства с головой, но не получаешь взаимности, от осознания становится больно. А я оказалась в озабоченности Стасом по самую макушку!
Отвернулась, делая вид, что увлечена разглядыванием вазочки, стоящей на кофейном столике, а сама искоса кинула взгляд на Станислава. Телохранитель, конечно же, на меня не смотрел. Голова его была повернута к Тиму, зато мне открывался прекрасный вид на профиль, на лицо, изученное до последней черточки, оставленное в памяти, чтобы оно могло мучить меня в воспоминаниях. Ох, я могла нарисовать его по памяти. Я могла бы описывать это сотню, тысячу раз. Но когда отвела глаза, наткнулась на внимательный взгляд Тимофея. Уголок его губ на секунду приподнялся в кривой улыбке.
Что это было?
– Сочувствую, – покачала головой Лада, когда Тим со Стасом ушли на кухню обсудить план побега «в мужской компании». – Твой телохранитель та еще заноза в заднице.
– Он нормальный, – пробормотала я в ответ. Отвечать было сложно, но о Стасе поговорить хотелось, особенно с людьми, знающими его не только как «сокола». – Спокойный, бесстрастный, идеальный телохранитель.
– Не слышу энтузиазма в голосе, – подначила Лада, а потом сама вдруг вздохнула: – Но с бесстрастным ты права.
Я вскинула голову, выдавая любопытство. Собеседница явно это заметила, потому как усмехнулась и лукаво поинтересовалась, чуть понизив голос:
– Я многое про него могу рассказать, если обещаешь, что используешь информацию с пользой. По рукам?
– Зачем мне что-то использовать с… – попыталась откреститься я, но мгновенно заткнулась, награжденная одним из суровых взглядов. Он так и говорил: «Детка, я вижу тебя насквозь».
– Эй, я преподаватель, я умею отличить, когда человек заинтересован в информации, а когда нет. Профессиональная необходимость, – как нечто само собой разумеющееся сообщила она. – Так что, по рукам?
– По рукам!
Святые шестеренки, как было отказаться, когда тебя так умело соблазняют?
Лада действительно умела рассказывать. Везет же ребятам, которых она учит! Не знаю, сколько прошло времени, но мне удалось узнать:
а) Вероцкий не такая уж черствая гадина, какой хочет казаться, внутри он очень остро все переживает. Он вообще человек эмоциональный, но из-за прессинга со стороны родителей – не может наследник охранного предприятия так себя вести, нужно постоянно сохранять трезвый ум… в общем, из-за этого он научился хорошо держать лицо.
б) Лада с Тимом весь последний год упорно предлагают ему самому открыть контору по охране. Сманить хороших людей, дать рекламу, клиенты бы нашлись. У Егорова имелись какие-то сбережения (боже, в таком возрасте – ему же девятнадцать – и сбережения? Вот это, я понимаю, предпринимательский дух), он предлагал вложиться, другие друзья добавили бы, но Стас вечно отказывался. Слишком предан «соколам».
в) У него есть родная сестра. Зовут Верой Вероцкой, двадцать один год, почти моя ровесница. Станислав ее просто обожает, но около пяти лет назад девочка попала в аварию и сильно пострадала. Стас до сих пор винит в этом себя.
г) Авария сама по себе. Как я поняла, для телохранителя она стала переломным событием в жизни. Ребята гуляли где-то на даче, ехали обратно на авто Стаса, но тот напился и посадил за руль «трезвого» друга. Вот только никто не знал, что друг этот пусть и не пил, зато был не в себе (то ли эпилепсия, то ли инсульт или инфаркт в раннем возрасте, то ли все же немного выпил, но никому не сказал, увы, по останкам достоверно определить не смогли). Итог: авария, потеряли управление.
– В машине, кроме водителя, были трое: Стас, Тимка и Вера. Друг умер, Вере досталось больше всего, у нее сотня операций. Тиму кости в ноге и руке собирали по кусочкам, Стас тоже пострадал. Кажется мне, до сих пор себя винит, – шепнула Лада, бросая осторожные взгляды в сторону дверей, словно боялась, что виновник разговора сейчас явится по их души. – Они с Тимкой целую вечность не общались, дулись друг на друга. И даже сейчас Вероцкий редко старается заходить, говорит, рядом с ним всегда неприятности. – Она ненадолго замолчала, а потом добавила: – Просто знай, если Стас ведет себя как ублюдок, не факт, что в глубине души он не парится из-за этого. Он добрый, нужно просто расковырять эту раковину.
Я улыбнулась. Да, с раковиной она права, Стас… он же действительно мягкий внутри, а снаружи закрывается. Еще эта авария. Наверное, жутко, когда кажется, что по твоей вине пострадало столько близких людей. Один умер, двое в больнице, а ты легко отделался. Ты, тот самый, кто сам передал вашу жизнь в руки человека, которому стало плохо. Ты, который не уберег и этого человека.
Блин, это жестоко.
– Вижу, ты задумалась. Значит, я не прогадала.
Я вскинула голову, уставившись на Ладу. Она крутила в руках чашку с недопитым чаем, наблюдая за тем, как перетекает золотистая жидкость по стенкам. Думала о чем-то своем.
– Вы заботитесь о нем? – вдруг поняла я.
– Тим ужасно за него переживает, – согласилась Лада. – Они долго не могли помириться, а потом… кажется, старая дружба никогда не умирает просто так.
– Это радует.
Это и еще то, что у Стаса есть такие хорошие близкие люди. Что есть кто-то, кто знает этого ледяного гвардейца и может открыто сказать: не такой уж он и ледяной, просто нужно стараться лучше. Даже вчерашние крики Влада отошли на второй план.
Ведь я смогу постараться, правда?
– 65—
План был одновременно удивительно прост и бесконечно сложен.
Мы ехали в город, в кино, в ТЦ, по магазинам… да, просто «отдыхать». Сеанс через полтора часа, выезжаем через час. Минут через пятнадцать к дому Егоровых подкатит неприметная машинка с улыбчивым блондином внутри – еще один друг Стаса (из-за причастности которого Вероцкий выражался удивительно эмоционально и нецензурно) привезет светлый и темный парики, которые удачно подготовила матушка Станислава. Парень посидит немножко с нами, словно заехал в гости… а вот потом начнется самое интересное.
Еще через полчаса мы со Стасом засобираемся в кино. Вернее, в кино на романтическую комедию отправятся Вероцкий и Лада. Фигуры у нас с ней не абсолютно идентичны, но похожи. Мое платье, хоть
