с квартирой удалось, – простонала я, когда мы наконец-то выбрались из машины и заползли на второй этаж.
На часах было уже двенадцать ночи. В деревне мне пришлось просидеть чуть больше обещанного, потому как Стас, выезжая из города, как раз вляпался в непроходимые пробки. А потом были еще ремонтные работы на дороге по пути в наше место назначения и… В общем, я так жутко устала, что готова была упасть и не двигаться, хотя большую часть дня и так ни капли не шевелилась, тихонько сидя на своем сиденье.
Мы быстро перекусили по пути в одном из автомакдаков и продолжили двигаться дальше. Вот только обещанные три часа из-за непреодолимых насыпей свежего асфальта на дорогах превратились во все шесть. Часов. Но и кругов ада тоже! Более того, Станислав активно молчал. На вопросы он отвечал, но неохотно, коротко и с видимым трудом. Я почему-то видела причиной этого себя… хотя телохранитель весь день был задумчив и погружен в себя, а я не делала ничего плохого.
Правда, сейчас, к ночи, осталась только одна мысль: «Ну и бог с ним! Пусть дуется непонятно на что, сколько душе угодно, а я хочу умыться и упасть на кровать».
– Можно выбрать любую, какая понравится. Я тогда займу оставшуюся комнату, – пожал плечами Стас, разминая шею и развязывая галстук. Галстук!
Кстати, да, тот еще вопрос. В деревню после пробок он приехал не только на другом авто, но и при полном параде: в черной рубахе и сером галстуке. В ответ на смех Веника, откуда взялась эта официальная красота, телохранитель поморщился и буркнул что-то о пролитой коле и «гребаных малолетках». Я допытываться не стала, просто украдкой любовалась широкими плечами и сильными руками, натягивающими ткань рубахи – Стасу шел официоз.
– Хорошо, – кивнула я и, не разбирая дороги, устремилась к ближайшей двери.
Там одним движением скинула с себя платье Лады, стянула порванные капроновые колготки – спасибо, деревня! – и упала на кровать, мгновенно отключаясь.
А поутру проснулась, крепко прижимаясь к боку своего телохранителя. Лежала, боясь шевельнуться и даже дышать, смотрела на него огромными глазами и пыталась понять: КАК, а главное, КОГДА он успел тут очутиться? И где это – тут?
Переборов первый страх разбудить Стаса, я украдкой огляделась, осторожно повернув голову. Двуспальная кровать, одним боком подпирающая стену, стол у окна, шкаф, ковер на полу, небольшая тумбочка. Проблема была одна: я вчера была настолько уставшей, что совершенно не помнила обстановку своей комнаты. Это ведь моя ко…
Взгляд наткнулся на стоящую на столе сумку, потом на стул посреди комнаты, на спинке которого аккуратно висели черная рубашка и галстук, а на сиденье лежали педантично свернутые брюки и носки. Маленькая черная сумочка не лежала в углу у двери, на полу не валялось второпях стянутое платье и колготки… Бля. Бля-яя. Твою ж мать!
Я крепко зажмурилась, теперь уже пытаясь выудить из памяти иные факты: как, черт побери, я могла оказаться в комнате Стаса? И не только в комнате, а в одной кровати с ним! Когда на мне только нижнее белье – хлопковые трусики – ни следа сексуальности – и лифчик, который так везде надавил за ночь, что хотелось выть от боли, предчувствуя синяки от косточек.
Ах да, а еще Стас взбесится, если застукает меня тут. Решит, что опять приползла соблазнять. Зуб даю.
Да что за жизнь-то такая?
Глубоко, но совершенно бесшумно вздохнув, я ме-е-едленно попыталась убрать закинутую на телохранителя ногу, бедро которой он весьма откровенно сжимал рукой. Наверное, это должно быть приятно, но мне сейчас было настолько страшно, что становилось не до этого. Черт, одно дело, когда я подкатывалась к нему, засыпая в одной кровати, другое – завалиться посреди ночи в чужую спальню. Как это объяснить? «Прости, случайно во сне ближе подвинулась. Через стенку. В соседнюю комнату».
Хотя, стоит признать, получилось действительно случайно. Память услужливо подкинула воспоминания: я слишком крепко спала, поэтому до туалета и из него плелась на автомате, а потом спутала двери. Еще даже зависла на секунду: а какую я комнату выбрала, левую или правую? Оказалось, левую. Ибо в правой меня встретило слишком «доброе» утро. Притом расположение кроватей в комнатах почти одинаковое. Не пытаясь включить свет, я на ощупь добралась до мягкой поверхности и повалилась на краешек (в моей-то спальне кровать односпальная). О том, что где-то там, у стенки, может таиться зверь, который не особо будет рад появлению незваных гостей в своей берлоге, я в тот момент даже не подозревала.
Еще сантиметр. Во-от, уже почти получилось…
В последнее мгновение рука на ноге вдруг сжалась, перемещаясь на ягодицу, я дрогнула, слишком резко шевельнулась… и ощутила внутренней стороной бедра сквозь тонкую ткань нечто твердое и горячее. Ох, мама дорогая. А может, меня все же будут рады видеть, если правильно себя повести?
Я резко подняла голову и встретилась с внимательным взглядом золотисто-карих глаз. Рука на ягодице разжалась, отпуская, а Станислав хриплым ото сна голосом, заставляющим все тело покрыться мурашками, протянул:
– Регина Денисовна, что вы делаете. – Он замолчал, нахмурился, окинул комнату взглядом и с удивлением закончил: – Здесь?
И я могла бы сыграть роль прекрасной соблазнительницы, потереться бедром об утренний стояк, предложить помощь по избавлению от него, а вместо этого глупо ляпнула:
– Страшно было одной спать.
Впрочем, ответ стоил одного – бесконечного удивления на этом лице. Заспанном, помятом, небритом с утра и таким человечным, словно ледяного гвардейца никогда не было. Зато был инквизитор. Или гангстер. Или какие там еще я ему клички давала?
– Серьезно? – выдавил Станислав.
– Ага, новое место и все такое. Всегда боялась, – продолжала я нести бред.
Вместе с мыслями о «новом месте» память услужливо подкинула воспоминания: а снился-то мне в первой половине ночи Стас! Кажется, не просто так все же сюда забрела.
– Но я быстро привыкаю и успокаиваюсь, – закончила я, деликатно пытаясь сползти с телохранителя. – Так что больше такого не повторится.
Получилось! Я все же скатилась с кровати, едва не грохнувшись на пол, и сообразила, что предстала перед Стасом в том самом виде – трусики и лифчик, ни капли сексуальности. Телохранитель окончательно офигел – честно, с него даже привычный скептицизм весь слетел – и потерял дар речи, а я… я всегда умела хорошо реагировать в экстренной ситуации! Считала, что в допустимых ЧС умею вести себя адекватно и логично.
Но на этот раз, видимо, мозг отказал. Потому что я просто-напросто ойкнула, поправила волосы – это вместо того, чтобы прикрыться,
