не отвечал. Не поднимал телефон, хотя я успела позвонить ему раз десять.
Это было не свойственно мне, поэтому такое количество звонков должно было его насторожить.
Меня пробирает истерика. У Зейда нет времени. Или он больше не желает меня видеть?
Время идёт, а мужчина не отвечает. С каждой минутой мне становится всё неуютнее, я не могу сидеть, стоять и просто дышать. Кажется, жизнь оборвалась и смысла продолжать жить дальше — нет.
Если Зейд не отвечает, решаю отправиться к единственному близкому человеку в Италии — Алине, выговориться. Может быть, мне станет легче, подруга подберёт нужные слова. Я одеваюсь и выхожу из дома, Амирхан сидит в машине. Мужчина откинулся на сиденье и курил.
Я чётко вижу профиль его колоритного лица, подсвечиваемый светом от экрана в авто.
На улице уже было темно. Я замерла. Без разрешения Зейда Амирхан не повезет меня к подруге. Зейд либо не ответит, как и мне или ответит Амирхану, и тогда это будет подтверждение, что я стала обузой.
Недолго думая и поддаваясь запретному соблазну, я огибаю машину сзади и забегаю в тёмный переулок. За время жизни тут я хорошо освоилась, ориентируюсь прекрасно на местности.
До дома Алины идти всего минут пятнадцать, не больше, со мной не может ничего случиться.
Через пять минут я поняла, что идея была плохая. Я постоянно плакала и была не в состоянии здраво мыслить, быстро заблудилась и оказалась в плохо освещённом переулке.
Стояла и не знала куда идти.
Достала телефон и построила маршрут до дома Алины. Сегодня я не успела зарядить телефон, и он садился. У меня осталось пять процентов зарядки. Невероятно мало.
Я пошла быстрым шагом, постепенно переходя на бег. Хотела сократить дистанцию.
Бежала так быстро, как никогда в жизни. Сердце билось как в последний раз.
В темноте я не заметила бордюр, очень неожиданное явление для Италии. Полетела вниз, тормозя коленками и сдирая кожу с них. Адская боль обожгла руки и ноги.
— Ай! — Звонкий крик привлёк внимание проходящих мимо девушек. Они подбежали ко мне и помогли встать.
— Ты в порядке? — телефон окончательно сел.
— Наверное. — Ответила я, поправляя сарафан. — У меня хреновый день, и я заблудилась.
— Дай обниму. — Не очень трезвая девушка заключает меня в свои объятия. Становится немного легче. — Пошли с нами, мы гуляем по Риму, пьем и проклинаем мужчин.
Мне уже было всё равно.
Я была согласна на всё.
Зейд.
У меня жутко разболелась голова от сладких благовоний.
Марго хлопает ресницами, рассматривая чемодан с наличкой, делая вид, что не понимает, что я ей говорю. Кажется, её слишком долго ебали в уши, потому что она ничего не слышит.
— Повторяю последний раз. Блядушник этот прикрыт. У тебя два часа, чтобы собрать шмотьё и свалить из Италии. Пособие на старость в чемодане. — Открываю окно, чтобы пустить воздуха в царство порока. Нужно валить, пока я не провонялся шлюхами.
Женщина наконец оживает.
— Это всё из-за белокурой? — Старая ещё и умом повредилась, решила, что имеет право задавать мне личные вопросы. — Я как увидела её, поняла, что проблемы будут из-за неё. Красивая очень. Такие сводят с ума взмахом ресниц. Я таких, как она, называю вечными девственницами. Скромняжки.
Закуриваю.
— Марго. — Делаю паузу. Выдыхаю дым. — Ты долго и хорошо трудилась на этом предприятии, поэтому тебя не разобрали на детальки как лего, не упаковали по пакетам и не вывезли за город, удобрять розы в моём новом семейном особняке. Хотя, сад планируется большой и говна на удобрение требуется много.
Подхожу к ней и стряхиваю пепел прямо ей на голову. Хочу напомнить старой шлюхе, что, если ей брезговали пользоваться последние пять лет, это не значит, что она перестала быть шлюхой.
— Открывая свой рот и высказывая никому не нужное мнение о моей жене, ты заставляешь меня передумать.
Тварь бледнеет. До неё не дошли ещё последние новости.
— Прости. — Выдавливает она. — Мы соберем вещи и улетим этим же вечером.
— Конечно. Мой человек проследит. Если надумаешь вернуться, сядешь на пожизненное вместе с дочкой. Я устрою не забываемые каникулы Лере на зоне. Недавно посадили твоего бывшего клиента Торро, того самого, кому ты брюхо вспорола, и он ищет себе тюремную шлюшку.
Марго не нужно повторять дважды. Молча встаёт и уходит.
Денег, что я ей дал, хватит с лихвой и её внукам, хорошее выходное пособие для такой, как она. Старая блядь мне не нравится, но работала она исправно и никогда не предавала, поэтому я отпускаю её с миром. Я умею платить за верность.
— Зейд. — В комнату заходит Серхео, мой помощник. — Карризи прислал своих людей, просит тебя приехать к нему. Просят настойчиво.
Ожидаемо.
Закрываю глаза и улыбаюсь.
Карризи не находит себе покоя, считая, что я вышел из-под контроля, что правда. Но он начинает суетиться, пытаться прижать меня, напугать. Только чем?
Малыша он не тронет, не посмеет, это последний рычаг — точка не возврата. Мы оба это знаем.
— Послать?
— Зачем? Проедусь. Поболтаю по душам. — тушу окурок. — Проследи тут за всем.
Паоло считает, что меня унизит приказ явиться к нему, хочет указать на моё место. Старый добрый мафиози живёт прошлым, не мысля стратегически. Я приезжаю к нему сам, прохожу в дом, не могу сдержать отвращения, когда вижу силиконовую куклу — его жену.
Пустышка. В секс — кукле больше натуральности, чем в ней. Кажется, таких потрёпанных я не видел даже у Марго.
Она смотрит на меня жадно, как и всегда. Не нравится трахаться со стариком. Кому понравится?
— Кто разрешил тебе закрывать бизнес Марго? — бросает Карризи строго при всей своей охране. Старый друг сидит на высоком кресле, отдалённо напоминающий трон.
— Я. — Отвечаю спокойно. Сажусь в кресло размером поменьше и закидываю ногу на ногу. Я здесь один, а он со всей своей охраной. Кто из нас унижается? — А что?
Карризи задыхается. Покраснел весь от негодования.
— Ты забыл своё место, щенок лишайный. Я всегда говорил тебе, что это самый прибыльный бизнес, он неприкосновенен!
Подпираю голову со скучающим видом. Еле сдерживаюсь от едких комментариев.
В кармане вибрирует телефон. Отбиваюсь, не вынимая. Сейчас не стоит отвлекаться.
— Сегодня же ты вернёшь, как всё было, иначе…
— Паоло. — потираю лоб, не сдерживая улыбки. — Ты забыл возможно из-за возраста, но недавно я вошел в палату министров и теперь не могу рисковать своей репутацией. — Развожу руками, делая вид, что сожалею. — Я не могу покрывать секс — услуги. Постепенно я буду сворачивать все дела, способные опорочить моё имя.
