class="p1">Правый глаз Карризи дёргается.
— Это всё из-за девчонки. Хочешь стереть тёмное пятно на её репутации? Хочу тебя расстроить, мальчик мой, но все в курсе, что твоя жена шлюха Марго, отсидевшая и передававшая всем в тюрьме. Мне жаль, что ее перетрахал полк, а решил жениться только ты!
Да. Это всё из-за Наты. Но не из-за тёмного пятна, его просто не может быть на кристально чистой репутации. А на чужое мнение я плевать хотел. Я хотел сделать ей приятное. Если ей станет легче без чёрного бизнеса — ради Бога. Любой каприз.
— Кстати, а ты в курсе, что я трахал твою жену? — Вспоминаю между делом. — Прямо на свадьбе. Забавно получилось тогда. Я курил в винном погребе, выбирая бутылочку, а она спустилась и отсосала мне. Очень просила в качестве свадебного подарка выебать её. Не смог отказать, всё-таки жена близкого для меня человека. — Карризи перестаёт дышать, знает, что я не лгу никогда. Говорю чистейшую правду. — Но не это забавно, а то, что, когда ты спустился к нам, даже не заметил сперму на губах своей женушки. Целовал её, пускал слезу и слизывал мою сперму с ее губ.
В гробовой тишине я слышу дыхание Карризи и чувствую вибрацию телефона в кармане.
Не могу поднять трубку, сейчас не время.
Паоло первый начал нападать, решил показать мне моё место, угрожал, оскорбил Нату.
Поднимаюсь на ноги и поправляю галстук.
— Не смей больше посылать за мной своих людей. Знай своё место, Паоло. — Карризи готовится дать распоряжение, но я опережаю его: Винченцо, пожалуйста, налей старику виски и вызови врача. Кажется, у него давление.
Винченцо был личным телохранителем Карризи много лет, ближайший и самый верный его человек. У меня ушло много лет, чтобы заполучить его доверие и сделать своим человеком. Винченцо же перекупил остальных людей Карризи.
Пока Паоло пугал меня фотографиями в раме, я запускал щупальца в его дом.
— Я хорошо тебя воспитал, щенок. — Усмехается он. — Ты бы далеко пошёл, если бы мозги не превратились в кисель из-за бабы.
— Кто из нас слизывал чужую сперму со своей жены? — Я не волновался за здоровье силиконовой куклы. Если хватило смелости отсосать на собственной свадьбе, пусть ищет ресурсы как выкрутиться. — Так и у кого из нас проблемы с бабами?
Выхожу из дома Карризи. Старику нужно жить своей жизнью и не вмешиваться в мои дела.
Достаю телефон из кармана. Ната пыталась дозвониться до меня. Что-то точно случилось.
Перезваниваю. Она не доступна.
Звоню Амирхану.
— Сеньора Хегазу дома, никуда не выходила.
— Проверь сейчас же и дай ей трубку. Если спит — разбуди, если дверь закрыта — снеси нахуй. Я хочу услышать свою жену. — Закуриваю у машины. У меня плохое предчувствие.
Три минуты… Длинные три минуты…
— Зейд, её нет… Я
— Есть следы взлома? Ушла сама или забрали? — Я убью его позже, сейчас нужно найти Нату.
* * *
Если бы мне кто-то сказал, что мне придётся доставать НАту из притона — не за что бы не поверил. Глупая домашняя курица забрела в самый дешевый отстойник в Риме и курила косяк на облупившемся подоконнике.
Коленки побиты в хлам, сарафан разорван. Лицо зарёванное и чумазое. Глаза стеклянные, практически не живые. Она под кайфом.
Ну просто жена мечты, твою мать. Образцовая девочка.
Наклоняю голову в бок, желая получше запечатлеть картину.
Ната в такую хламину, что даже не замечает меня. Рядом с ней трется девушка лет двадцати пяти, испанка, что-то втирает на английском, но я не вслушиваюсь. Хочу успокоиться, иначе придушу дуру.
Хочется поскорее узнать, что же случилось такого, что толкнуло её обдолбаться в компании ублюдков.
К ним подходит парень и протягивает пиво, Ната принимает его и делает жадные глотки. У меня брови лезут наверх, это какой-то прикол? Я сплю?
Разве можно с такой скоростью скатиться по лестнице в самый низ, деградировать настолько?
— Так. Вечеринка окончена. — Подхожу в плотную к девчонке и отбираю пиво, сминаю железную банку, проливая вонючую жидкость на пол, и отбрасываю в сторону. Ната поворачивается ко мне, и я вздрагиваю от пустого взгляда, в нём напрочь нет жизни. Пустота. Кажется, она даже не сразу узнаёт меня. — Ты едешь домой.
— Не хочу. — качает она головой. Все её движения нескладные, она напоминает робота. — Не отдавайте меня ему, я не хочу… Не хочу! НЕ ХОЧУ!
Не хочет, блядь?
Без пяти минут мёртвый парень, что принёс Нате пиво, толкает меня в грудь. У пидораса женские руки, тонкие, практически без волос. Я даже не чувствую толчок, смотрю на палки с сочувствием, такими руками только члены дрочить, ей-богу.
— Не трогай девушку, абьюзер. — Его шатает. Если подую, он упадёт.
Ох. Оглядываю его тело ещё раз. Хочу убедиться, что он точно не баба, сейчас есть такие женщины, что от мужиков не отличить. Не хочу потом славиться тем, что избил женщину.
Сисек вроде нет, но и члена не вижу.
Похер. САМО напросилось.
Беру двумя пальцами за ухо существо неопределённого пола, нажимая на точку, отвечающую за кровообращение. ОНО начинает кричать, а я тяну наверх, заставляя встать существо на цыпочки.
— Съебался. Пока мой человек не затолкал тебе в зад вон ту банку из-под пива. — Уверенность в себе в мгновение ока улетучивается. Парень быстро убегает, не желая вмешиваться в семейные разборки. Не все мозги ещё пропил.
Остаётся только испанка. Она воинственно прикрывает Нату, не позволяя подойти к ней. Раскинула руки в разные стороны и смотрит пьяными глазами с ужасом.
— Не подходи. Мы подадим на тебя в суд.
— Я и есть суд, лучше отойди и дай мне забрать жену по-хорошему.
Теряю терпение. Мне не хватало только позориться в притоне, пытаясь вытащить жену.
— Нет. Её нужно защитить от такого как ты. Абьзер. Чудовище. Ты же изводишь её, разве не видишь? У таких, как ты, вообще не должно быть детей. Нужно на законодательном уровне утвердить, чтобы насильников кастрировали или делали вазэктомию.
Закиваю. Пусть Ната потом не говорит, что я был слишком жесток. В текущих обстоятельствах я ахуеть как долго старался быть вежливым и любезным.
Не собираюсь выслушивать про то, что мне нельзя иметь детей.
Зубы сами трутся друг о друга, стираясь в пыль.
Стоп. Детей?
Маленькая сучка не хочет от меня детей? Вот в чём проблема?
Заламываю руку защитнице женского населения.
— Странно слышать такие вещи от конченой наркоши. — Невооруженным глазом видны точки на шее и руках. — Я бы, честно говоря, тоже стерилизовал таких сук как ты.
