Она нисколько не преувеличивала. С каждым прошедшим часом занимать лорда Долфинтона становилось все труднее и труднее. Гарстфилд стоял на пересечении двух оживленных дорог, и во второй половине дня множество разных экипажей и повозок проезжало мимо дома священника. Всякий раз, когда стук копыт приближающихся лошадей доносился в гостиную, на Долфинтона находило помешательство, ибо ему казалось, что это, узнав о тайном замысле, едет его мать. К счастью, в гостиной располагался огромный шкаф, помещавшийся в углу за камином. Его сиятельство быстро нашел применение этому предмету мебели и, заслышав звук приближающегося экипажа за воротами дома, немедленно, с завидной скоростью спрятался в шкафу. Экипаж, оказавшийся бричкой, принадлежал одному из молодых церковных старост, который заглянул в дом священника, чтобы оставить записку преподобному Хью, однако ничто не могло заставить Долфи покинуть его убежище до тех пор, пока леди не убедили его, что посетитель уехал. В доме нашлась доска для игры в триктрак. С немалым трудом графа уговорили сесть и поиграть немного с мисс Плимсток. Это несколько рассеяло нервозность Долфи, однако при малейшем подозрительном с его точки зрения шуме снаружи он моментально вскакивал и бежал в свое укрытие, словно чертик в табакерку. Мисс Плимсток не пыталась препятствовать ему в этом. Она вполне разумно заявила Китти, что Фостер так успокаивается, следовательно, он не причинит никакого беспокойства окружающим.
Преподобный Хью приехал в шестом часу вечера и застал своих гостей врасплох, так как, пройдя через сад от конюшен к дому, вошел через черный ход. Громкий стук твердых шагов, приближающихся к гостиной, настолько сильно напугал лорда Долфинтона, что он даже забыл о существовании шкафа и вместо того залез под стол. Вследствие этого преподобный Хью застыл на пороге, пораженный весьма необычным зрелищем: две леди стояли на коленях и пытались выманить из-под стола кого-то, скрываемого от глаз священника за краем скатерти, украшенной бахромой. Одна из этих особ оглянулась, и Хью не без труда узнал в ней скромную подопечную дедушки Мэтью – Китти Чаринг. В прошлый раз, когда он видел ее, девушка была в строгом зеленом платье, а волосы она заплела в аккуратные косы. Теперь же девица красовалась в довольно-таки легкомысленном дорожном платье фривольного розового оттенка, ко всему прочему украшенном каким-то золотым шитьем, отдаленно напоминающим эполеты военных. Черные локоны, прежде благообразно заплетенные, теперь были обрезаны и уложены на голове самым кокетливым образом. Преподобный Хью нисколько не сомневался в том, что дамская шляпка с высокой тульей и весьма длинными атласными лентами завязок, увенчанная двумя загнутыми страусовыми перьями, которая лежала на стоявшем у стены стуле, тоже принадлежит ей.
– Моя дорогая Китти! – произнес он с явным удивлением и неодобрением в голосе.
– Святые небеса! Вы наконец приехали! – воскликнула девушка. – Долфи, перестаньте вести себя как маленький! Это всего лишь Хью!
Только сейчас священник заметил, что его обделенный разумом кузен выглядывает из-за скатерти. Удивление Хью возросло еще больше.
– Долфинтон! Какими судьбами? Китти! Что все это значит?
– Конечно, конечно, – сказала девушка. – Только сначала, прошу вас, уговорите Долфи вылезти оттуда.
– Иди сюда, Фостер! – приказал преподобный Хью с видом человека, облеченного властью. – Ты не должен сидеть под столом, тебе ведь это известно. Ты уже не ребенок.
Лорд выполз из-под стола и со смиренным видом встал на ноги.
– Я боялся мамы, – объяснил он. – Она пошлет за мной Фулстоуна. Я знаю. Она так и поступит.
Мисс Плимсток взяла его руку и, погладив ее, сказала:
– Нет, она не пошлет, Фостер. Разве ты сам не говорил мне, что в доме твоего двоюродного брата ты будешь в полной безопасности? Она думает, что ты поехал в Арнсайд-хаус. Твоя мать вполне довольна. Скажите ему, сэр, что здесь ему ничего не угрожает.
Священник, который смотрел на мисс Плимсток с определенным недоверием и еще не решил, как следует к ней относиться, довольно сухо произнес:
– Фостер знает, что ему нечего бояться под крышей моего дома, мэм. Фостер, садись лучше в кресло и поправь галстук. Твое поведение никуда не годится. Оно недостойно твоего высокого положения в обществе.
– Как бы я хотел вовсе не быть графом, – задумчиво произнес лорд. – Я мог бы заниматься тем, чего сейчас лишен. Я мог бы разводить лошадей, сидеть под столом, когда захочется. Но я не люблю прятаться под столом. В шкафу я тоже не люблю прятаться.
– Само собой, что нет, – молвил священник.
– Не будь я графом, я этим бы не занимался. И не должен был бы делать предложение Китти…
Преподобный Хью дружески похлопал его по плечу, но к Китти обратился довольно сухо:
– Уж и не знаю, что вы такое сделали, что столь сильно огорчило бедолагу, но в любом случае это весьма безрассудно и скверно, моя дорогая Китти.
– Это не я, а его жестокая, деспотичная мать! – воскликнула уязвленная мисс Чаринг. – Вы и сами прекрасно осведомлены, как она помыкает своим сыном!
На этот раз в голосе священника звучало уже явное неодобрение:
– Каковы бы ни были оплошности моей тети, подобный тон и выражения здесь неуместны, ибо несправедливы.
– Неужели! – встряла в разговор мисс Плимсток. – Я не из тех, кто любит за недомолвками скрывать правду. То, что сказала мисс Чаринг, – чистая правда. Эта женщина действительно злая и жестокая. Я ей так и скажу прямо в глаза, когда мне доведется с ней повстречаться.
Священник весь напрягся.
– Китти, – сказал он, – будьте столь любезны – представьте мне вашу подругу. К сожалению, я не имею удовольствия быть с ней знакомым.
– Господи! Совсем позабыла, – воскликнула Китти. – Умоляю, простите меня, Ханна, это, как вы уже, вероятно, догадались, мистер Ретрей. Хью, это мисс Плимсток, невеста Долфи.
Слегка поклонившись, священник промолвил:
– Полагаю, обручение произошло совсем недавно, ведь я ничего о нем не слышал.
– Нет, довольно давно, просто его держали в секрете.
– В секрете, – нервно повторил граф, кивнул головой и устремил взгляд на кузена. – Я собираюсь жениться на Ханне. Китти сказала, что нам все удастся. Китти сказала, я должен перехитрить маму. Я так и сделал. Я добыл карету. Хорошо получилось? Правда, Ханна?
– Конечно, дорогой, – ответила мисс Плимсток, садясь подле него.
– Так, значит, вы обручены без ведома моей тетушки? – еще больше посуровел преподобный Хью.
Долфи испугался.
– Конечно, – нетерпеливо промолвила мисс Чаринг. – Не говорите чепухи. Разве вам неизвестно, что его мать мечтает, чтобы я вышла за него замуж? Вы и сами прекрасно знаете, как она им вертит. Ему пришлось держать помолвку в секрете. Именно поэтому я вынуждена была привезти их сюда, к вам. Тут они смогут спокойно обвенчаться.
Священник застыл как громом пораженный.
– И из-за этого вы призвали меня сюда столь спешным образом, не посчитавшись с тем обстоятельством, что неожиданный отъезд из Бидендена поставил моего брата и его жену в довольно неловкое положение? – спросил он. – Я ездил в поместье по одному безотлагательному семейному делу, но, получив ваше письмо, вынужден был все бросить и мчаться домой.
– Прошу меня простить, но вы сможете вернуться туда после того, как обвенчаете их, – вполне здраво рассудила Китти.
– Я решительно отказываюсь, – заявил священник. – Понятия не имею, при каких обстоятельствах лорд Долфинтон обручился с этой особой, однако мне ясно, что моя тетя не одобряет этого брака. Ваше пребывание в моем доме также нежелательно. Я не хочу иметь никаких дел с чем-либо, как вы сами выразились, «секретным».
– Хью! – теряя выдержку, воскликнула Китти. – Мне казалось, вы друг бедному Долфи!
– Друг, и, надеюсь, он это понимает.
– Если бы вы были на самом деле ему другом, то не стояли бы и не рассуждали столь бессердечным образом. Они любят друг друга!
Мисс Плимсток, которая все это время с бесстрастным видом взирала на священника, сказала довольно грубовато:
