Таким образом, на момент вступления в войну Красная Армия имела строевые войска численностью примерно в 3 734 000 бойцов в составе 303 дивизий (198 стрелковым, 61 танковой, 31 механизированной и 13 кавалерийских) и 22 бригад различных родов войск. Между 22 июня и 31 декабря 1941 года ГКО мобилизовал еще свыше 6 миллионов человек. В это число входило по меньшей мере 4,02 миллиона стрелков и кавалеристов, переданных напрямую Красной Армии, а также еще 2,67 миллиона ополченцев, мобилизованных военными комиссариатами и другими военными властями по всей стране, многие из которых в конечном итоге пополнят собой ряды Красной Армии в составе переданных ей в 1941 году 36 дивизий народного ополчения{488}. Кроме того, постановления Политбюро уполномочили Народный комиссариат внутренних дел (НКВД) сформировать в 1941 году множество истребительных батальонов общей численностью в 328 000 человек{489}.
В сочетании с огромными потерями, понесенными Красной Армией за шесть первых месяцев войны, беспрестанная мобилизация свежих стрелковых, кавалерийских и танковых войск для возмещения этих тягчайших потерь напрягла ресурсы живой силы Советского Союза до грани надлома. Об этом свидетельствует то, что мобилизация не только глубоко зачерпнула из громадных людских резервов Советского Союза, законно подлежащих призыву, но также поглотила много людей, первоначально призыву не подлежавших. В итоге постоянно возрастающая к концу лета и осенью необходимость возмещения боевых потерь Красной Армии вынудила НКО резко изменить многие из довоенных ограничений по призыву тех, кто ранее считался непригодным для военной службы. Особенно это касалось призыва на военную службу резервистов старших возрастов, представителей этнических меньшинств и женщин (см. об этом ниже).
Например, еще 4 июля, когда ГКО распорядился начать в Москве и прочих местах формирование дивизий народного ополчения, дав указание военным округам, что их «формирование… производится за счет мобилизации трудящихся в возрасте от 17 до 55 лет{490}». А еще позже, 20 августа, НКО приказал действующим фронтам, армиям и военным округам перевести к 1 сентября всех солдат моложе 35 лет из тыловых частей, подразделений и учреждений в боевые соединения и части, заменив их бойцами более низкого качества[198] старше 35 лет{491}. Вскоре НКО распространил это снятие ограничений по возрасту и на войска регулярной армии. Например, один солдат Красной Армии, дослужившийся в конце войны до звания старшего сержанта, вспоминал:
«Меня призвали в октябре 1941 года со школьной скамьи 10 класса, в те дни, когда по всей Москве распространились разрушения, грабежи и паника. Призвали, несмотря на то, что мне совсем недавно исполнилось семнадцать — вероятно, для того, чтобы потенциальный солдат не остался немцам{492}».
После этого и вплоть до конца 1943 года НКО постоянно ослаблял возрастные ограничения по призыву на боевую и небоевую службу в Красную Армию для включения в нее чрезмерно юных, чрезмерно старых и менее пригодных резервистов и призывников, призывая в конечном итоге в действующие войска Красной Армии лиц куда моложе 18 и намного старше 55 лет (см. таблицу 4.2). Несмотря на установленные законами новые возрастные ограничения для службы в армии, к концу 1943 года многие солдаты по возрасту выходили даже за эти пределы. По словам одного бывшего начальника штаба полка:
«По своему опыту я знаю, что в некоторых случаях возраст [солдат] сильно различался, от 18–20 [лет] до 50 лет, встречались даже 60-летние. Сортировка производилась следующим образом. Старики отправлялись в тыл, в снабженческие, тыловые и санитарные части. Отбор обычно производился так. Прибывала смена, и сперва задавались вопросы „Кто стрелок? Отойди. Кто умеет водить машину? Отойди“. Сперва отбирали специалистов, и, когда все специалисты бывали отобраны, на оставшихся смотрели с точки зрения возраста. Если кто-то был очень стар, то не отправлялся на передовую. Такой сходит раз в атаку и весь вымотается. Сильно ослабнет. Бывали редчайшие случаи, когда старики не желали оставаться в тылу. Они покидали свои места и лезли вперед. Но обычно те, кто возвращался после ранения, становились младшими командирами — так как солдат, который участвовал в бою, уже может стать командиром отделения. Мы хорошо заботились о своих солдатах и использовали их, как говорится, с толком{493}».
Принудительная мобилизация
К принудительной мобилизации, а в действительности — к насильственному призыву[199] Красная Армия начала прибегать для пополнения своих рядов во время зимнего наступления 1941–1942 годов, когда Сталин впервые осознал потенциальные возможности набора свежей живой силы для Красной Армии на освобожденных территориях. 9 февраля 1942 года Ставка приказала действующим фронтам призывать «граждан освобождаемых от оккупации территорий в возрасте от 17 до 45 лет из числа лиц, не призывавшихся в Красную Армию в течение истекших месяцев войны» и «во всех армиях незамедлительно сформировать запасные полки, которые и должны осуществлять практически отсев, призыв и боевую подготовку этих контингентов в полосе действия своих армий{494}». Однако неудача Красной Армии с попыткой во время своего зимнего наступления отбросить войска вермахта обратно к Смоленской области и наступление вермахта летом-осенью 1942 года в ходе операции «Блау» сделали этот февральский приказ Сталина в целом лишенным значения.
Зимой 1942–1943 годов, после победы под Сталинградом, НКО вновь начал принудительно мобилизовать солдат в ряды Красной Армии и ускорил этот процесс в конце лета — осенью 1943 года, когда после Курской битвы линия фронта начала неуклонно сдвигаться на запад. В первую очередь делалось это с целью приобретения свежей живой силы, в которой отчаянно нуждалась Красная Армия для насыщения войсками своих массированных наступательных действий. В этот период она принудительно призвала много лиц призывного возраста, русских и не русских, которые проживали на территории, освобожденной от немецкого контроля. К этому времени за выполнение данной важной задачи отвечали сопровождающие наступающую Красную Армию внутренние войска НКВД.
Например, стрелковая дивизия, участвующая в наступлении Центрального фронта в феврале-марте 1943 года на Орел-Брянск-Смоленск, докладывала:
«Дивизия [121 стрелковая дивизия 60-й армии] участвовала в боях за Воронеж, Курск и Льгов. Дивизия понесла тяжелые потери в боях за рубеж Лукашевка-Солдатское из-за неумелого руководства бывшего командира дивизии [полковника М. A.] Бушина, за что тот был освобожден от своих обязанностей. Численность дивизии на 25 марта 1943 г. составляла 7025 человек, из которых 5573 поступили к нам в качестве пополнения благодаря мобилизации [набору] на территории Курской области, которую мы только что освободили от немецко-фашистских захватчиков{495}».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
