– Это, вероятно, означает, что бомбу взорвали они – создали предлог.
– Я тоже так считаю, но это неважно. Китай инвестировал в Венесуэлу большие средства, так что можете себе представить нашу реакцию, если они вторгнутся в Колумбию.
– Будем сидеть на стуле ровно.
– И даже в этом могут усмотреть провокацию, – мрачно пошутил Оверхольт. – Нет, мы просто будем сидеть как истуканы. Послушайте, у меня на утро намечено множество встреч. Я потом расскажу о новом развитии ситуации, если будут подвижки. Передайте мои лучшие пожелания эмиру Кувейта, если мы не поговорим раньше, чем вы туда доберетесь.
– Наверняка доберемся, – ответил Хуан.
Он отложил гарнитуру и отбросил одеяла. Пол под шерстяными охотничьими носками был холодным, как хоккейный лед, и таким же скользким. Хуан не мог понять, кто лучше ведет игру: он, когда лжет Оверхольту, или Лэнгстон, пытаясь манипулировать им. Ветеран ЦРУ действительно решил, что «Орегон» идет в Кейптаун, но про Северную Корею и Венесуэлу он рассказал Хуану, чтобы убедить его вернуться.
– Поступай правильно, – часто наставлял Хуана отец. – С последствиями легче справиться, что бы ты ни думал.
Он быстро оделся и вскоре уже был в оперативном центре с чашкой кофе, который налил из серебряного кофейника на столике у задней стены. Теперь, когда корабль прочно сидит на грунте, Морис достал тончайший «Роял далтон». Таким тонким образом стюард рассчитался с ним за его ошибку. Если Хуан правильно помнил, чашка в его руках стоила семьдесят пять долларов.
– Как дела у Майка и его команды? – спросил он. Мерф и Стоун сидели на своих обычных местах впереди.
– Вернулись примерно в четыре утра, – ответил Эрик Стоун. – Он сказал, что все хорошо, но им понадобится по меньшей мере еще одна ночь. Однако есть проблема.
– Как обычно?
– Сегодня утром на юг отправился рабочий катер с гидролокаторной установкой.
Хуан выругался. Если они на подводной лодке так быстро нашли затонувший корабль, можно предположить, что китайцам это тоже удастся.
– Ручаюсь: второй залив затянут льдом, и они проверяют тот, что надо.
– Что будем делать? – спросил Марк.
– Точно не знаю, – ответил Хуан. – Мы не можем перехватить их подводные лодки, а если пойти за ними на РИБе, они сообщат по радио на базу, что к ним приближается неизвестный корабль.
Хали Касим сидел на своем обычном месте. Он вмешался:
– Ну и что, если они сегодня его найдут? Они смогут только сделать несколько подводных снимков. Это не доказательство. А завтра к этому времени корабль будет уничтожен.
– Я выступлю в роли адвоката дьявола, – сказал Эрик, – если они найдут корабль, кто поручится, что они не останутся там на ночь? А это спутает все наши планы.
Хуан почувствовал, что у него начинает болеть голова, и рассеянно потер виски. Конечно, была и другая проблема, которую он не знал как решить. Он уже обсуждал свои соображения с Кевином Никсоном, но мастер спецэффектов сказал, что любую подделку разоблачат в считанные секунды. Либо первый сорт, либо ничего. Чтобы их план сработал, а аргентинцы ничего не заподозрили, Кабрильо требовалось раздобыть восемнадцать человеческих скелетов.
Головная боль переходила в мигрень.
Глава 26
– Кого вы любите больше меня? – спросила Линда Росс, когда пятнадцать минут спустя вошла в оперативный центр. В руках она держала тонкую папку бумаг и широко улыбалась.
– Меган Фокс, – немедленно ответил Марк.
– Бейонсе, – отозвался дежурный техник.
– Кэти Холмс, – сказал Хали.
– Я всегда предпочитал Джулию Робертс[50], – добавил Эрик.
– Председатель, – спросила Линда, – тебе тоже надо быть сексистской свиньей?
– Единственная женщина, которую я люблю больше тебя, – моя мама.
Остальные украдкой рассмеялись.
Линда улыбнулась.
– Туше.
– Ну-ка напомни, за что я так тебя люблю.
– Потому что я нашла меньше чем в ста милях к югу отсюда норвежскую китобойную станцию, брошенную в 1930-е годы.
– Нам не нужны кости китов.
– Объявлена объектом всемирного наследия… погодите… из-за часовни и кладбища, где похоронены двадцать семь китобоев, погибших в этих водах. Ты велел найти тебе кости – я нашла.
Хуан мгновенно вскочил и в два шага очутился рядом с Линдой. Ему пришлось согнуться, чтобы поцеловать ее в бархатистую щеку. Мигрень внезапно прошла, грозная туча, нависшая над ним, рассеялась. Его угнетало то, что, если они не найдут скелеты, придется предоставить заложников их судьбе. Он сомневался, что, когда припечет, аргентинцы будут в них очень заинтересованы, поэтому бросить их почти наверняка означало погубить.
– Председатель, я поймал радиопередачу с китайского рабочего катера, – сказал Хали, вновь отворачиваясь к своим компьютерам.
– Глуши!
Хали несколько секунд работал на клавиатуре.
– Я перекрыл их частоту. Они онемели. Компьютер будет автоматически отслеживать их на других частотах и глушить.
– Ладно. Хорошо. Если им понадобится сообщить новости, придется возвращаться на базу. На данный момент две проблемы решены. Все молодцы!
В оперативный центр вошли Макс и Тамара, почти соприкасаясь плечами, и Хуан заподозрил, что секунду назад они держались за руки. Красавица и чудовище, подумал он, но порадовался за них.
– Отличный расчет времени, друг мой.
Хенли посмотрел на него, как покупатель на продавца подержанных автомобилей.
– У меня дурное предчувствие.
Кабрильо широко улыбнулся.
– Еще бы. Я хочу, чтобы ты прикинулся Игорем[51] и разграбил кладбище.
Тамара пришла в ужас.
– Чего вы от него хотите?
– Знаешь, – сказал Макс, качая головой, – должен признать, что в глубине души я надеялся на отмену этой части операции.
– Послушай, – сказал Хуан, – чистый воздух, небо над головой, сгнившие норвежцы. Будет классно!
– Вы о чем? Сгнившие кто?..
Макс повернулся к ней.
– Мы должны спасти заложников так, чтобы аргентинцы об этом не знали. Поэтому должны что-то оставить взамен, чтобы одурачить их.
– Ну и что?
– Когда мы выведем заложников из здания, – объяснил Хуан, – мы его подожжем. И аргентинцы найдут восемнадцать обожженных скелетов. Только патологоанатом понял бы, что это не те мужчины и женщины. Надо сказать спасибо, что на станциях зимует так мало народу, иначе пришлось бы искать альтернативу.
– Например?
У нее шла кругом голова.
– Ну, например, небольшой ядерный взрыв.
Из того, что она уже узнала о Корпорации, Тамара не могла понять, шутит ли Кабрильо. И не удивилась бы, если бы он не шутил.
Он хищно улыбнулся, и Тамара пришла к выводу, что окружена толпой безрассудных подростков. В поисках подсказки она посмотрела на Макса. Он только пожал плечами.
