Кабрильо также подозревал, что сейчас аргентинцы довольны своими достижениями и не чувствуют никакой опасности. Возможно, позже им дадут вооруженный отпор, но следующие несколько дней мир все еще будет приходить в себя от их дерзкой игры.
Кабрильо медленно провел лодку под пирсом и осторожно поднял на поверхность. Корпус выставился всего на восемь дюймов, а комингс люка был всего на пять дюймов выше. Благодаря корпусу, выкрашенному темно-синей краской, лодка была почти невидима. Вдобавок наблюдателю на рабочем катере пришлось бы встать на колени и заглянуть под пирс, так что вероятность обнаружения практически равнялась нулю.
Надевая парки, они чувствовали себя акробатами, однако несколько мгновений спустя Линк распахнул люк и выбрался на палубу. Зазора наверху почти не было, и привязывать лодку – иначе она могла бы сдвинуться при смене прилива на отлив – ему пришлось согнувшись. Кабрильо шагнул с мини-субмарины прямо на правый борт одного из рабочих катеров. Линк присоединился к нему; как ни в чем не бывало, они залезли на пирс и пошли к аргентинской базе.
У Хуана это была первая возможность хорошенько рассмотреть территорию, и он поразился ее размерам и масштабу происходящего. По снимкам, сделанным Линдой, он знал, что вокруг залива места втрое больше. И если дать аргентинцам волю, вскоре у них здесь будет настоящий город.
Прежде всего необходимо было определить, где арги держат специалистов из разных стран, которых они похитили и используют как человеческий щит. Было восемь часов вечера, и, как они подозревали, вокруг никого. Иногда между зданиями мелькали какие-то фигуры, но в основном люди благоразумно держались внутри. Заглядывая в редкие освещенные окна, они видели людей, сидящих на диванах перед экранами DVD или играющих в карты в комнатах отдыха, читающих у себя книги или пишущих домой. Первая зона, которую они обследовали, оказалась жилой зоной нефтяников – не самый подходящий выбор.
Они осмотрели несколько складов, думая, что ученых могли запереть где-нибудь внутри, но обнаружили только оборудование для нефтедобычи и сотни бочек смазки для бурения.
Когда они выходили из очередного здания, у двери ждала темная фигура.
– Что вы там делали? – спросил человек; голос его приглушал шарф, но тон определенно был обвинительный.
– Знакомлюсь с местностью, – ответил Хуан по-испански. Незнакомец был в штатском, поэтому Кабрильо перешел в наступление: – Если придется защищать вас, парни, я должен знать здесь каждый квадратный дюйм. Так что если не возражаешь, мы продолжим.
– Да? – Тот все еще был настроен подозрительно. – А почему ночью?
Хуан знаками показал Линку «нет, ну ты слышишь?» и ответил:
– Потому что вряд ли американцы нападут днем – кишка тонка. А то, что днем кажется подходящим укрытием, в темноте может оказаться совсем не таким.
С этими словами Хуан плечом оттолкнул парня, и они с Линком не оборачиваясь пошли дальше. Когда они свернули за угол постройки и их не стало видно, Хуан оглянулся и увидел, что их любопытный собеседник исчез.
Линк усмехнулся.
– Испанский у меня корявый, но то, что я слышал, чистейший вздор.
– Я совсем недавно говорил Максу, что чем нелепей ложь, тем скорее в нее поверят.
Территория оборудовалась с таким расчетом, чтобы ее не обнаружили со спутника, поэтому аккуратного, четкого планирования застройки на прямоугольники не было. Только оказавшись на южной окраине базы, возле того места, где раньше Линк заметил замаскированную батарею ЗУР, они увидели одинокое здание на сваях в форме ромбовидного ледяного дома. Из окон на фасаде струился свет, остальные окна были темные.
Они поднялись по ступеням. Хуан открыл наружную дверь, и они с Линком вошли в прихожую, со множеством крючков на стенах – для парок, и стоек – для обуви. Не раздеваясь, они небрежно открыли дверь, ведущую внутрь. Там стояли два солдата с пистолетами. Услышав, как открылась и закрывалась наружная дверь, они встревожились. При виде двоих в аргентинской форме солдаты успокоились. В помещении было уютно, как в заброшенном трейлере, и пахло соответствующе.
– Что вы здесь делаете, парни? Смена только в двадцать два ноль-ноль.
– Извините, – сказал Хуан, – мы здесь не за тем, чтоб сменить вас. Нас послали отыскать майора. Он сюда не заходил?
– Часа два назад Эспиноса проверял наших пленных. – Охранник показал на закрытую дверь у себя за спиной. – С тех пор мы его не видели.
Теперь Хуан знал его не только в лицо, но и по имени.
– Спасибо.
Они собрались уходить.
– Погоди. Ты кто, Рамон?
Хуан нагло ответил:
– Нет, Хуан Кабрильо.
– Кто?
– Хуан Родригес Кабрильо. Меня только что перевели в Девятую бригаду из М1.
Это подразумевало, во-первых, военную разведку, а во-вторых, «возможно, я офицер, так что воздержись от вопросов».
– Да, сеньор, – ответил солдат, громко сглотнув. – Если увижу майора Эспиносу, скажу, что вы его ищете.
Трудно было говорить с угрозой, когда ты так закутан, но Хуану это удалось:
– Лучше, чтобы этого разговора вообще не было, рядовой. Понятно?
– Есть, сеньор.
Линк и Кабрильо вновь вышли в обжигающе холодную ночь, где звезды сверкали так ярко, что окружающий лед блестел.
– Получилось, – сказал Линк.
– Действительно получилось. Осталось только освободить заложников, закрыть промысел и нейтрализовать восьмидесятитысячетонный крейсер, да так, чтобы аргентинцы не поняли, что мы вообще здесь были.
Вдвоем они еще три часа продолжали рекогносцировку, свободно перемещаясь по базе. Казалось, здесь нет ничего необычного, кроме импровизированной тюрьмы. Хуана очень интересовали установки подготовки нефти и газа. Они размещались в больших постройках типа ангаров, укрытых изолирующими слоями, а сверху снегом и льдом. Внутри все здания напоминали промышленные цеха путаницей множества труб и проводки, соединявшихся и ветвившихся столь сложным образом, что это сумел бы понять только опытный инженер. Одна из установок размещалась далеко от залива. Остальные «цеха» частично нависали над водой на сваях, вбитых в морское дно. Здесь не только перерабатывался природный газ, но и стояла большая печь, которая подавала перегретый воздух в трубы на дне залива. Все было как будто полностью автоматизировано, но этой ключевой системе придавали такое значение, что в отдельном закрытом помещении неподалеку сидел дежурный и наблюдал за процессом. Заметив Линка и Кабрильо, он кивнул, полагая, что перед ним два солдата. Они помахали в ответ, и дежурный вернулся к своему иллюстрированному журналу.
К тому времени как они вернулись на причал, шел уже двенадцатый час. Оба устали и промерзли до костей. Они соскочили на палубу рабочего катера, и Хуан уже наклонился под пирс, чтобы забраться в подводную лодку, когда их окликнул охранник:
