— Хорошо и мудро, — пробормотал Серпент, потирая живот.
— Сон Кан. Восточный поэт.
— Понятно…
— К чему это вы? — спросил Луп, промакивая салфеткой кровоточащую рану на голове.
— Я о превратностях пути, по которому бредут наши подчас неприкаянные и мятущиеся души.
— Теперь понятно…
— Величайший Господин! Нужна Ваша немедленная помощь! — воскликнула Альба. — Времени остаётся всё меньше и меньше!
— Как там поживает уважаемый Господин Антикв?
— Он повержен Ардом в бое на мечах, — забилась в конвульсиях Альба.
— Что?! — вразнобой воскликнули все.
— Я убила одного из членов команды Арда и покинула место схватки, потому что почувствовала, что буду побеждена. Силы были не равны. Мой Мир спасёте только Вы, Величайший Господин. Только Вы восстановите Великое Равновесие!
Рита и Стелла недоумённо и растерянно слушали наш разговор. Милли сплёвывала кровавую слюну и мрачно улыбалась.
— Скажите, Серпент, а почему Госпожа Милли в недавней драке между уважаемыми дамами не применила свои, так сказать, энергетические возможности? — задумчиво спросил я.
— Ну, во-первых, пространство слишком малое, и в комнате много людей, — усмехнулся Серпент, потирая живот. — Во-вторых, зачем лишний раз расходовать драгоценную энергию? А в-третьих, Милли, видимо, решила биться на равных, ради принципа.
— Понятно…
— Гад! — прошипела Милли.
— Негодяй, изменник! — с надрывом воскликнули Стелла и Рита.
— Величайший Господин! — возмутилась Альба. — Время идёт!
— Ну, что же, чему быть, того не миновать, — устало сказал я, взял меч и тягостно посмотрел на Альбу. — Надеюсь, вы сопроводите меня в Третий Мир?
— Конечно, конечно! — облегчённо вздохнула Альба.
— Пойдёмте на кухню.
— Что?! Как!? — возмущённо воскликнули Стелла и Рита и попытались кинуться на Альбу.
— Всем находиться на своих местах, суки! — заорал я.
— Что!?
— Дамы, пожалуйста, идите в ванную комнату, приведите себя в порядок! Не возражать, а то высеку, как дранных коз! — рявкнул я. — Господин Серпент!
— Да!?
— Пожалуйста, организуйте дамам новые платья и всё другое, подлечите и покормите их, пусть выпьют, расслабятся.
— Конечно.
— Господа Луп, Риг и Лапид, проследите за тем, чтобы в этом доме соблюдался порядок, и, наконец, воцарилось полное спокойствие!
— Будет исполнено!
— Господа Фум и Белл, вы отвечаете, как всегда, за уборку данного помещения.
— Есть!
— Господин Фульгур, прочитайте дамам ещё что-нибудь из восточной поэзии. Можно довести до их убогих мозгов нечто философское, умное, а лучше всего поведайте о любви.
— Конечно…
— О, женщины! Глупость ваше имя!
— Полностью согласен, — улыбнулся Фульгур.
— Прочитайте нечто такое и этакое! А вдруг дойдёт!?
— Хорошо.
— Да! Желательно, о счастливой и вечной любви. Ведь все эти дуры, может быть, и совершенно правильно, живут иллюзиями и чувствами…
— Дорогой! Будь осторожен! — заголосила Милли.
— Вот так, и именно так должна вести себя действительно любящая и преданная женщина! — я с огромной укоризной посмотрел на молчаливых Стеллу и Риту. — Честь имею, уважаемые дамы и господа! Я на некоторое время удалюсь. Миры ждут и трепещут. Скоро, надеюсь, встретимся. А, может быть, и нет. Кто его знает…
ГЛАВА 26
Быть сильным хорошо, быть умным лучше вдвое.
Крылов И. А.
Поле битвы было кровавым и ужасным. Свистели пули и снаряды. Вспучивалась и горела земля. Во всю мощь работали системы залпового огня. Рявкали орудия самых разных калибров. Шла в атаку пехота под прикрытием танков и бронетранспортёров. В небе метались истребители и парили тяжело и невесомо над землёй штурмовики, испепеляя всё живое и неживое пушками, ракетами и напалмом. Взрывы поднимали вверх тучи песка, глины и пыли. Невдалеке яростно, возмущённо и мощно гудел океан, на поверхности которого также шло сражение.
Огромный авианосец изрыгал из себя десятки самолётов, которые хищно пронзали воздух, пропитанный солью, смешанный с запахом гари, отчаяния и смерти. Корабли сопровождения вели бой с какой-то странной шарообразной махиной зловеще-серого цвета. Она крутилась на поверхности воды, разбрасывая вокруг себя огненные искры. Штуковина, будучи совершенно неуязвимой, успешно уничтожала всё на своём пути, подбираясь всё ближе и ближе к авианосцу.
Вдруг перед нею возник точно такой же шар, который выпустил в её сторону длинную молнию голубовато-красного цвета. Штуковина подскочила над гладью океана, стала не серой, а раскалено-белой и оглушительно взорвалась, родив чудовищную водяную воронку, а вслед за нею огромную волну, которая захлестнула и поглотила всё вокруг: и авианосец, и чудом оставшиеся в живых корабли сопровождения, и береговые укрепления, и танки, и бронетранспортёры, и орудия, и пехоту и даже низко летящие боевые вертолёты и самолёты!
В тёмном и тяжёлом небе вдруг возникло Нечто. Оно представляло собою конструкцию, похожую на огромный тонкий блин. Из его чрева посыпались какие-то свистящие и крутящиеся чёрные шары, которые стремительно полетели в сторону новой волны наступающих пехотинцев и танков. Всё поле брани озарилось вспышками чудовищных взрывов, а потом покрылось сплошным багровым пламенем.
Через несколько секунд над первым блином возник второй блин, который по размерам его превосходил. Из второго блина вынырнул огромный жёлтый шар. Он молниеносно врезался в первый блин, после чего последовала яркая вспышка, раздался оглушительный взрыв и корабль противника разлетелся вдребезги, накрыв всё поле боя миллионами раскалённых осколков. Взрывная воздушная волна уничтожила то последнее, что не сумела уничтожить приливная океаническая волна.
Вот это да! Такого я никак не ожидал увидеть! Грандиозно! Вдруг наступило скорбное затишье. Но было понятно, что оно продлится не долго, так как где-то вдалеке был слышен гул приближающейся техники, а над океаном стало формироваться очередное чёрное и мрачное Нечто, которое обещало принести этому миру новые страдания и несчастья. А рядом с первым Нечто возникло вдруг второе Нечто, а над ними небо приобрело какой-то тускло-оловянный цвет, и породило странное и зловещее свечение, похожее на северное сияние, и это мрачное явление было тревожным и ужасным, и не сулило никому ничего хорошего в скором будущем.
— Да, как, однако, у вас здесь всё запущено, странно переплетено, необычно, тоскливо, сложно и крайне непонятно! — возмутился я, стоя на краю полуразрушенной водонапорной башни.
