а смерть – жизнью. И акт творения новой жизни…
– Вот сейчас лучше заткнись! – чуть ли не прорычала я, все-таки сжимая кулаки и уже готовясь пустить их в ход. – Если ты мне еще и новую жизнь сотворил, я тебе творилку оторву, понял?!
Злость клокотала внутри, а спокойный и крайне невозмутимый вид дракона только распалял ее. Я понимала, что если не хочу еще одного громкого скандала, то мне нужно поскорее сбежать от него.
– Думаю, ничего подобного не случилось, – все с тем же убийственным спокойствием отозвался Рабан. – И ничего такого, из-за чего стоит так злиться. Ты спасла жизнь мне, я ответил тебе тем же. Мы квиты.
– Знаешь, там, где я выросла, это по-другому называется.
Я снова повернулась и зашагала к лестнице, надеясь, что он наконец отвяжется, но дракону, очевидно, не терпелось расставить все точки над «i».
– Ника, я правда не хотел тебя оскорбить. Только помочь. И если уж на то пошло, ты совершенно не… не была против.
– Ты просто использовал меня, вот что ты сделал, – рыкнула я, пытаясь оторваться, но, конечно, это было невозможно. – Воспользовался ситуацией, моим состоянием…
– Ну, не я первый, судя по всему, так что не вижу тра…
Договорить он не успел, прерванный звонким и весьма болезненным, смею надеяться, хлопком. Я все же не выдержала и за пару метров до лестницы остановилась и с разворота влепила ему пощечину.
В глазах Рабана полыхнул уже знакомый огонь, выдавший его гнев, но парень хотя бы не ударил меня в ответ. Возможно, потому что теперь вокруг нас уже были люди: несколько студентов как раз поднялись по лестнице, еще двое стояли у перил, рассматривая что-то в книге и переговариваясь. И все они, конечно, замерли и замолчали, когда на их глазах разыгралась наша драма.
Щека дракона заметно покраснела, челюсти сжались, но ответить он так и не успел. На лестнице послышались еще шаги и вскоре в поле зрения появились миллиты. Сразу пять человек во главе с капитаном Бенсоном.
Тот скользнул по нам взглядом и тихонько усмехнулся, но никак не прокомментировал ситуацию. Лишь приблизился к дракону и уже с совершенно серьезным видом объявил:
– Ламберт Рабан, вам следует пройти с нами. И лучше вам не сопротивляться.
В его руках блеснули уже знакомые мне браслеты, но он не торопился накидывать их на Рабана. Зато четверо его сопровождающих весьма недвусмысленно окружили нас.
– Госпожа Матвеева, вам лучше отойти.
– А что случилось? – поинтересовалась я. Забавно, но весь мой гнев мгновенно испарился. Как рукой сняло.
– Мне бы тоже хотелось это знать, – заметил Рабан.
– Мы нашли в лесу пиджак, в котором вы были на балу. А также платье пропавшей Мортены Шелл. На обоих предметах одежды кровь девушки. Вы обвиняетесь по меньшей мере в нападении на нее, но в любой момент это может стать обвинением в убийстве.
Я испуганно посмотрела на Рабана, а тот лишь вздохнул. В его взгляде не было ни удивления, ни страха. Только отрешенность и готовность ко всему.
Глава 30
За окном давно стемнело, но мне совершенно не хотелось включать в комнате свет. Я сидела на пуфике перед туалетным столиком, иногда посматривала на собственное отражение и вела с ним безмолвный и бессмысленный диалог.
Я не знала, что делать. Миллиты забрали Рабана два дня назад, над ним нависла реальная угроза обвинения в убийстве, которое могло повлечь за собой казнь. И хотя я по-прежнему считала, что со мной он поступил мерзко, смерти ему я не желала.
Гоняя по голове безрадостные и бесполезные мысли, я между делом наблюдала за тем, как меняется комната за моей спиной. По мере того как опускалось к горизонту солнце и постепенно гас свет вечерней зари, все менее четкими становились очертания предметов, все глубже тени. Менялись даже цвета: становились более темными, приглушенными, некоторые и вовсе растворялись в расползающемся по помещению мраке.
Да уж, когда из жизни исчезают телевизор, планшет и телефон с фильмами, сериалами и видеороликами разной длины, как только не научишься развлекаться…
В очередной раз бросив взгляд в отражение, я сбилась с мысли и почувствовала, как екнуло сердце. Далеко позади, почти у самой стены, у которой стояла кровать, кто-то был. Или мое воображение играло со мной злую шутку, потому что, если задуматься, откуда там мог кто-нибудь взяться?
Тем не менее я почти не сомневалась, что вижу в темноте силуэт. Он казался мне скорее мужским, чем женским, но я бы не стала в этом клясться. Быть может, если бы незваный гость пошевелился, я смогла бы рассмотреть лучше, но он стоял, застыв, словно статуя.
«Да перестань! Откуда здесь мог кто-нибудь взяться? – попыталась я убедить себя. – И смысл ему стоять вот так, совершенно неподвижно. Это просто воображение, игра света и тени…»
Сделав над собой усилие, я обернулась, чтобы посмотреть уже своим глазами, без посредничества зеркала. И предсказуемо никого не обнаружила. Впрочем, мой взгляд не нашел и ничего, что я могла бы принять за человека: никаких вешалок с одеждой или причудливо падающей тени. И это немного напрягало.
Я снова повернулась к зеркалу. Силуэт оказался на прежнем месте. Стоял и смотрел на меня из темноты. Мне даже померещилось, что в этот раз я вижу, как на черном, лишенном каких-либо черт лице поблескивают глаза.
По спине пробежал уже знакомый холодок. С тех пор как я поселилась в Замке Горгулий, он часто заглядывает в гости.
Не отрывая взгляда от зеркала, я направила руку к лампе, стоящей на письменном столе, и та мгновенно вспыхнула, разгоняя тени по углам.
Силуэт в отражении исчез. Я обернулась и убедилась, что комната пуста, как и должна быть. И на этом мне бы успокоиться, но что-то не давало.
Я вновь погасила свет и повернулась к зеркалу. Едва не вскрикнула, но голос отчего-то пропал, и я смогла только вздрогнуть, когда поняла, что силуэт появился вновь и на этот раз он стоял гораздо ближе: уже перед кроватью. Странно, но я по-прежнему
