Экран погас. Перебои с электроэнергией всегда были делом обычным, а в столь тяжелое время и вообще стали чуть ли не нормой. Но то, что надо было услышать, Мигель услышал, и ему стало страшно. Ведь все, что говорил телевизионный оратор, он мог применить к себе и своему заведению. Тут тебе и разврат, и разговоры о конце света, и даже бородатый Ахмат, который сразу же превратился в воображении дайвера в иностранного резидента. Но больше всего Мигель боялся не за себя, а за Хуаниту. Ему уже чудилось, как солдаты национальной гвардии, поставив девушку к стенке, расстреливают ее из автоматов. Все еще ослепленный любовью и напуганный тревожными предположениями, он решил, что ее заманили в сеть обмана, поэтому откровенный разговор, который он наметил, стал просто необходим. Мигель еще надеялся спасти любимую и себя самого от роковой ошибки. Если бы она вернулась поскорее… Но многое можно и нужно сделать еще до ее возвращения, чтобы избежать возможных осложнений с властями, и откладывать это не следует.
Преисполненный решимости, инструктор устроил всеобщую побудку и буквально пинками разогнал сборище, называемое Комитетом любви. Любовью там и не пахло…
Ахмат и Хуанита вернулись ближе к обеду. Не обнаружив в комнатах дайв-центра никого из гостей, девушка задала резонный вопрос:
— Где, мать его, все?
Она была, очевидно, на взводе.
— Я их выгнал, — признался Мигель, ожидая со стороны возлюбленной бурной реакции.
— Тем лучше, — удивила его Хуанита. — Надоели они мне. Правда, Ахмат?
— Угу, — буркнул угрюмый бородач.
— Хуанита, мне надо с тобой поговорить, — сказал дайв-гид и, взглянув на чеченца, добавил: — С глазу на глаз.
Ахмат покинул комнату, а Мигель и девушка уселись на диване, с которого все когда-то началось.
— Что ты хотел, милый? — поинтересовалась Хуанита, взяв стафф-инструктора за руку. Она сейчас напоминала кошку, которая, предвкушая лакомство или, наоборот, трепку, ластится к хозяину, выказывая ему свою преданность.
— Мне кажется, — начал Мигель совсем не так уверенно, как проделывал это в своем воображении, — что мы движемся не в ту сторону. Все, что происходило здесь, противоречит всем человеческим законам. Мы попрали чувства, предаваясь грехам. Это путь в никуда, и даже если случится конец света, то это не выход. За все когда-то придется отвечать, если не перед богом, то…
— Перед правительством, — с иронией произнесла Хуанита, предугадав ход мыслей дайвера. — Ты, наверное, насмотрелся телепередач, и твоя впечатлительная натура нарисовала все в черном цвете. Не забивай голову ерундой, а то можешь этой головы лишиться…
— Я и так ее лишился, — перебил инструктор. — Я живу лишь тобой, я был готов выполнять любые твои желания, но вечно это продолжаться не может.
— Согласна, — она опять его удивила. — Теперь действительно все будет по-другому. На наше счастье, появился Ахмат, он объяснил мне порядок вещей и то, что нас ждет в будущем, если мы все правильно сделаем.
— Опять Ахмат! — с досадой бросил Мигель. — Зачем он тебе, а тем более нам? Прогони его. Мы будем вдвоем…
— Это еще почему? — глаза девушки стали колкими, а слова — жесткими. Она встала и нервно заходила по комнате.
— Я же люблю тебя, — Мигель тоже поднялся.
— Кто, ты? Не говори ерунды! Никогда ты меня по-настоящему не любил. Ты всегда только трахнуть меня хотел, а когда все это получил, но получил не один, то тебе жалко стало, что не можешь владеть мною безраздельно, — вот и вся любовь.
— Ты не права, — попытался возразить дайвер.
— Да заткнись ты! О какой любви ты можешь говорить, если позволил мне спать с кем захочу и ни разу не попытался даже дать по морде мне или тем мужикам, с которыми я трахалась? Чем же ты в этом случае отличаешься от Хосе?
— Но ты же сама все это придумала, — промямлил сбитый с толку Мигель.
— Мало ли что я могла придумать в расстроенных чувствах! Ты же у нас мужчина, мог бы настоять на своем, и никуда бы я не делась. Ты ведь мне действительно нравился. А теперь… Какой ты после всего этого, на хрен, мужчина! Так, самец, да и то… Вот Ахмат — другое дело. У него есть цель, он знает, что делать, и я ему верю. Если ты не заметил, то я уже неделю только с ним, и мне действительно больше никто не нужен, а ты тем более.
— Какая у него может быть цель? Я уверен, он заслан к нам, чтобы подрывать планы нашего правительства, — как в бреду, пролепетал стафф-инструктор.
— Да хрен ты угадал! Он как раз один из тех людей, которые прибыли на Кубу, чтобы договориться с кем-то из высоких должностных лиц о коалиции против сраного западного мира. Он — свободный человек независимой Ичкерии. Его братья в далекой России и по всему миру уже давно борются со сложившимся порядком вещей, а Нашествие дало отличный шанс воплотить задуманное ими в жизнь. Главное — помешать мировым державам объединиться для отражения инопланетной угрозы. Для них это угроза, для нас же — единственная возможность выбраться из того дерьма, в которое мы давно уже попали.
— Ты говоришь странные вещи, — у Мигеля путались мысли. — Уверен в том, что Ахмат преследует совсем другие цели. Так что, пока не поздно, одумайся. Я сейчас же пойду и поинтересуюсь, правда ли то, что ты плетешь. У Хосе и узнаю. В твоих интересах прогнать этого ичкерийца или валить с ним на все четыре стороны. Я, хоть и люблю тебя, не намерен терпеть в своем доме заговорщиков…
— А это ты зря, — сказал, входя в комнату, Ахмат, который стоял за дверью и слышал весь разговор. Он достал из-под гавайской рубашки пистолет и направил его на Мигеля. — Ты знаешь, шакал, что в связи со сложившимся в республике чрезвычайном положением врагом народа может оказаться любой, даже самый праведный патриот?
— Это точно, — согласилась Хуанита и сладострастно поглядела на человека с пистолетом. Она была в него влюблена. Воинствующий эрос одержал свою очередную победу. Вот только бородатый ичкериец не знал, что, приняв решение покончить с бардаком в своем дайв-клубе, Мигель первым делом позвонил Хосе и, чистосердечно сознавшись в том, что его вовлекли в деморализующие действия, сдал Ахмата. И сейчас вокруг дайв-центра уже сосредоточились две возглавляемые лично Хосе группы захвата. Поскольку Хуанита не солгала и чеченец и впрямь вел переговоры с одним из крупных кубинских чиновников, но делал это сепаратно, втайне от других руководителей страны, Хосе справедливо рассчитывал, что, взяв и с пристрастием допросив Ахмата, он сможет уличить того, с кем ичкериец вел свои беседы. А это сулило продвижение по служебной лестнице. Так что Хосе был очень даже рад звонку Мигеля и действительно твердо пообещал ему, что в связи с чистосердечным признанием и ценностью сообщенной информации тот не понесет никакой ответственности. И как только бородатый горец вынул ствол и шагнул в дом, Хосе отдал приказ к захвату.
А в Чечне майор Леонов вызвал к себе лейтенанта Платова.
— Поздравляю, лейтенант, — начал он, — сегодня Нисару придет капец.
— С чего это вы взяли? — удивился подчиненный.
— Тебе одному, как другу, говорю: пришла сегодня секретная шифровка из штаба с его месторасположением. Он там как на ладони, и через два часа мы вместе с прибывшей из Москвы совместной спецгруппой ГРУ и ФСБ двинемся его брать.
— Эту информацию, видимо, опять «крот» нарыл, — улыбнулся Платов.
— Нарыл, родной, — Леонов был явно воодушевлен предстоящим боем.
— Майор, а он не смотается, Нисар этот? Сколько раз уже так было: придешь к нему в гости, а дома-то нет никого.
— Куда он на х… денется из своей пещеры! Забился, как таракан под плинтус, подкрепления ждет. Недавно наши мобильные оперативные группы сильно его потрепали. Еще есть сведения, правда, неподтвержденные, что он решил мотать из Чечни куда-то за границу и что какой-то умник из наших опальных бывших олигархов решил ваххабитам финансовую помощь оказать, чтобы они сильнее мешали нашим с америкосами и прочими объединяться… хм, за дело мира в борьбе с инопланетным агрессором. Ну а поскольку и Нисару из этой кормушки что-то тоже обещали отвалить, то он сидит у себя в логове, зализывает раны и ждет курьера с баблом. А дождется нас!
