к моим ногам. Взгляд француза сочился ненавистью. Страха там не было.
— Ну что, капитан, побеседуем?
Тишина.
— Имя заказчика. Маршрут. Конечная цель. Сведения в обмен на шанс дожить до следующего дня.
Губы француза скривились в усмешке.
— Не трать силы, генерал. Я ничего не скажу.
Кодекс чести, дворянская гордость, романтическая чушь. Ага, предсказуемо.
— Оставим этот дешевый театр, капитан. Никаких флагов и пафоса. Передо мной сидит профессионал, наемный клинок. Исполнитель. Заказчик проиграл партию, фигура исполнителя угодила в плен. Ждете кавалерию? Бросьте. Хозяева просто спишут вас в убытки как неудачное вложение денег. Я же предлагаю сделку. Свобода и возможно звонкая монета в обмен на пару имен.
Он продолжал молчать, сверля взглядом пространство. Желваки на скулах ходили ходуном.
— Хорошо. — Пришлось сменить вектор атаки. — Оставим хозяев. Поговорим о личных мотивах. Вас ведь явно прижали. Карточные долги? Шантаж? Женщина?
Выстрел наугад попал в цель. При упоминании женщины плечи француза едва заметно дрогнули. Бинго. Вот она, ахиллесова пята.
— Она у них? В заложниках? Провал задания будет стоить ей жизни?
— Молчать! — выкрикнул он.
Как-то банально все. Классическая схема шантажа, жесткий крючок. Он, может, и рад бы сдать заказчиков, но страх за оставшуюся в их лапах женщину перевешивает.
Ситуация зашла в тактический тупик. Давление бесполезно — он уйдет в глухую оборону. Пытки? Нет ни времени, ни сил, ни желания мараться. Мышеловка захлопнулась вхолостую: я на свободе, но по-прежнему слеп. Лицо охотника скрыто в тумане.
Махнув рукой, чтобы Д'Эссо убрали с глаз долой, я прикрыл глаза. В черепной коробке гудело. И дело не в тяжелой руке Орлова — та боль была физической. Сейчас давило другое — фантомное ощущение сжимающихся стальных челюстей. Из локальной ловушки я вырвался, но глобальный капкан никуда не делся.
Я взглянул на солнце. У нас есть еще немного времени, чтобы Государь не разволновался. Если ничего не придумать, то в полдень царь начнет штурм. Бросит полки на стены, уверенный, что я внутри — веду переговоры или уже мертв. Он ворвется в Тронный зал…
Воображение у меня было богатое. Взмыленные преображенцы вышибают двери, готовые рвать глотки. И натыкаются… на гору изуродованных тел. Цвет французской нации, плавающий в собственном соку. Что сделают наши? Ничего. Пожмут плечами и продолжат выполнять приказ. А еще увидять французы-союзники. И слух, подобно гангрене, поползет по лагерю мгновенно. «Русские вырезали всех. Даже безоружных».
Идеальный детонатор. Замысел поражал своей жестокостью — устранить Дофина, создать безупречную сцену преступления. Все улики укажут на нас. Для любого европейца, вывод будет однозначным: варвары устроили резню.
Франция взвоет от ярости. Это будет реальный священный поход. Каждый лавочник схватится за вилы, чтобы отомстить. Наш хрупкий союз с де Торси развалится, самого министра разорвут как предателя. А когда мы увязнем в этой кровавой каше, на сцену, весь в белом, выйдет «миротворческий контингент». Мальборо, Савойский — спасители Европы.
Ну уж нет. Я не для того протащил свою задницу через все это, чтобы так бездарно слиться. Сценарий нужно ломать. Вырвать из него ключевую страницу.
— Орлов!
Василь вырос рядом, как из-под земли.
— Собирай группу. Возвращаемся.
— В лагерь? К Государю?
— Во дворец. — Я поднялся на ноги, игнорируя протестующий звон в затылке. — По тому же лазу.
Он уставился на меня как на умалишенного.
— Зачем? Там же… ждать могут.
— Там улики, Василь. Главные улики против нас. И если мы их не уничтожим до полудня, нас с тобой повесят на воротах Сен-Дени. Или на шпиле Нотр-Дама.
В глазах поручика читалось непонимание. Его ум буксовал перед многослойной политической гнилью. Пришлось объяснять на пальцах. Провокация. Подстава. Если наши увидят бойню — мы проиграли войну, не начав сражения. Лицо Орлова каменело с каждым словом. Смерть в бою, лязг стали — это ему понятно. Но зарезать своих, чтобы подставить врага? Такая математика в его голове не укладывалась.
— То есть… они… своих же… как скотину? — прохрипел он.
— Именно. И сработано чисто. Наша задача — сделать еще чище. Нужно, чтобы этих трупов… не было.
Дошло.
— Дели людей, — скомандовал я. — Пятерых — здесь. Охранять этих «языков» и вход. Чтобы ни одна мышь не проскочила. Вторую пятерку — самых крепких и, главное, молчаливых — со мной. Ты, разумеется, тоже со мной.
Через пять минут мы стояли у темного провала в стене башни. Шестеро. Я, Орлов и четверо гвардейцев.
— Идем, — бросил я, шагая в сырую темноту.
Обратный путь по тоннелю тянулся вечность. Каждый шорох бил по нервам. Мы возвращались на «место преступления», чтобы поработать его могильщиками.
Едва мы выбрались в дворцовый подвал, Орлов и его люди затаились. Даже здесь воздух был пропитан тем самым тошнотворно-сладким запахом бойни. Гвардейцы переглянулись. Последние сомнения в моих словах исчезли.
В Тронный зал мы входили, как в оскверненный храм. Переступив порог, Василий грязно и витиевато выругался. Бойцы, прошедшие огонь и воду встали в оцепенении. Один из них вдруг позеленел, согнулся пополам, и его вывернуло прямо на окровавленный паркет. В косых лучах утреннего солнца, пробивающихся сквозь высокие окна, картина резни выглядела еще более чудовищно и сюрреалистично.
— Вот, — махнул я рукой. — Любуйтесь. Вот так выглядит их «честь».
Они увидели, что сделали с этими людьми, и явно поняли, что-то же самое готовили и для них. Теперь эти парни были готовы снести этот замок по кирпичику.
— Что делать, командир? — хмуро бросил Орлова.
— Работать. — Я сбросил плащ. — Быстро. Наша задача — инсценировка несчастного случая. Официальная версия: в зале проходили переговоры. Затопили камин, дымоход оказался неисправен. Надышались. Все потеряли сознание. А потом от углей занялись ковры. Мы должны сделать так, чтобы эта версия стала единственной.
Они смотрели на меня, ловя каждое слово.
— Тащите их всех в центр зала. Живее, время идет.
Молодой гвардеец, едва оправившийся от первого приступа, позеленел снова. Вцепившись в ноги какого-то вельможи в залитом кровью парчовом камзоле, он волок его по паркету, оставляя за собой широкий след. На полпути парня скрутило спазмом, и он согнулся пополам.
— Встать! — Рык Орлова вернул парня в боевой режим. — Не девка в тереме! Делай что велено, или я тебя самого здесь уложу!
Работа предстояла грязная. Воздух в зале отяжелел от металлического запаха крови, к которому теперь примешивался кислый дух рвоты. Мышцы сводило от напряжения, но я гнал людей вперед, не давая ни секунды на рефлексию. Остановка сейчас была равносильна смерти.
— Не валите в кучу, как дрова! — крикнул я, перекрывая шорох волочащихся тел. — Включайте мозги! Они пытались спастись!
Ухватив за шиворот бездыханного де Ноайя, я
