— Ну-ка, милый мальчик, соберись и посмотри вот сюда, — с лёгким упрёком сказал Улан, постучав пальцем по рисунку, разложенному перед ними на столе.
— Что? А, да.
По просьбе кирнари Илар нарисовал план каждого этажа мастерской своего бывшего хозяина, и по памяти отметил на нём всё, что было в каждой из комнат.
— Ты уверен, что книга, которую показывал мне твой господин находится именно здесь? — спросил Улан, указав на крестик, которым пометил для него это место Илар.
— Да, это маленький разноцветный шатёр.
— А если её здесь нет?
Паника стеснила Илару грудь.
— Там есть ещё книги. Целые полки книг, кирнари. Он мог спрятать те, что я видел, где-нибудь между ними. Уверен, я смогу их найти!
Илар не осмелился задать вопрос, что же будет, если он потерпит неудачу. Он слишком хорошо знал, как близко оттуда расположены рижские рынки рабов. Зачем он будет нужен этому великому человеку, если проявит себя как полное ничтожество?
Каждую ночь его теперь мучили кошмары: ужасы рабских рынков, жестокие хозяева, которых ему довелось пережить прежде, чем над ним сжалился илбан Ихакобин, и всякий раз — та кошмарная ночь, когда хозяин порол его и угрожал отправить обратно к торговцам рабами…
Избавиться от этих снов было невозможно. А теперь к ним ещё добавились сны о тех днях, когда после стычки с охотниками за рабами он скитался по диким местам. Илар не имел представления, сколько времени провел, плутая под ледяным дождём, без крова над головой, без пищи, без глотка воды, кроме той, что мог раздобыть из случайной ямки на камне или в грязном ручье. Сколько дней он так проскитался, дрожа от голода и каждую минуту ожидая, что его вот-вот схватят работорговцы? Да и могло ли обойтись иначе, когда у них эти ужасные собаки?
Однако нашли его люди Улана, подобрали, умирающего в канаве. Но тот холод, тот ужас прочно засели в глубине его сердца, и ничто не могло их оттуда вытравить. Быть может только, если бы удалось разыскать Сергила и умолить его о… Он до сих пор не мог определиться, чего же именно хочет, а голод, кажется, уничтожил остатки его разума. От ужаса при мысли снова остаться одному в целом мире, кровь леденела в жилах.
«Белый тюлень» вошёл в порт Риги при ясной погоде, но Илар чувствовал себя прескверно.
Закрывшись в своей каюте, он следил через иллюминатор за тем, как выносится груз на один из причалов. Ветерок с суши донёс до него «ароматы» большого города — дым, характерное зловоние… ему даже почудилось, что он слышит запах пота и безысходности, доносящийся с рабских рынков. Слишком уж хорошо они были ему знакомы. И только когда его разыскал возвратившийся за ним Улан, он заставил себя покинуть, наконец, эту каюту.
На Иларе было ауренфейское платье, его остриженные волосы укрывало сен’гаи клана Виресса, а всё лицо ниже глаз было тщательно закутано рабской расшитой по краю кружевами вуалью.
Выйдя на свет божий, и стараясь не обращать внимания на переглядывания членов команды, он поскорей подхватил под руку старика и сделал вид, что помогает ему держать равновесие, хотя на самом деле это был единственный способ сойти с трапа ему самому на подгибающихся от страха ногах. У него же нет рабских меток, нет ошейника! Что, если кто-то это обнаружит?
Улан понимающе улыбнулся и ласково погладил его по руке.
— Успокойся, дружок, тебе нечего опасаться. Никто в этом городе не осмелится тронуть меня или любого, носящего сен’гаи моего клана, по крайней мере не при свете дня. Здесь ты вольноотпущенник и находишься под моей защитой.
Слова эти оказались слабым утешением, когда они, усевшись в наёмный экипаж, отправились вдоль городских улиц. Впереди них ехал вооруженный эскорт, возглавляемый капитаном с весьма решительным взглядом, которого звали Урьен. Даже нося цвета Вирессы, Улан не полагался на пленимарцев и предпринимал меры предосторожности, несмотря на соглашение, позволявшее ему и его кораблям беспрепятственно входить в любую гавань Пленимара.
— Там, внизу, есть один небольшой, но вполне безопасный домик, — сказал Улан, указав рукой на улицу, по которой они ехали, и которая шла вдоль побережья залива. — Смею заверить, наш визит туда будет краток. Не уверен, что любезная госпожа вынесет наше долгое там присутствие.
Торговля на рабском рынке в тот день была в самом разгаре. На той же самой площадке, где когда-то стоял Илар, тот же самый тощий торговец с узким длинным лицом, когда-то продававший и его, надзирал за происходящим. И куда бы Илар ни бросил взгляд, всюду видел лишь страдание и этих торговцев плотью.
Улан снова взял его за руку и прошептал:
— Это уже не повторится, друг мой.
Когда они миновали город, страх немного отпустил Илара, однако вскоре возвратился вновь, потому что в итоге они очутились в предместье владений Ихакобина. И к тому моменту, как они, минуя усаженную деревьями аллею, въехали в ворота, он дрожал, как осиновый лист, а глаза его застилали слезы. Если только Илбана его опознает, даже Улан будет не в силах ему помочь!
— Возьми себя в руки, — строго сказал Улан.
Когда же повозка, подъехав, остановилась, ему понадобилось всё его мужество, чтобы заставить себя выйти наружу. Мог ли он представить, что когда-нибудь снова очутится здесь, пройдет по этим мраморным ступеням, между высоких красных колонн, обрамлявших резные двойные двери!
Их встречали знакомые Илару слуги, которые проводили их во внутренний двор, мощёный черно-белым камнем. Одним из слуг был Ахмол, помощник Илбана. Илар чуть не хлонулся в обморок, когда тот просверлил его своим взглядом, однако было не похоже, чтобы он хоть немного его узнал.
Передний двор ничуть не изменился: та же длинная чаша фонтана в окружении статуй, тенистый портик, а в самом дальнем его конце — арочный проход к мастерской умершего господина. Там их встретили Илбана Меран и двое её детей — маленький господин Озри и его младшая сестра Амела. Илар был представлен им как свежевыкупленный раб. И к его облегчению, он был едва удостоен взглядом. Впрочем, был момент, когда господин Озри уставился на него, и сердце Илара ушло в пятки: ребенок этот был испорченным и злобным, и не раз доставал Илара своим высокомерием. Если только он обнаружит, кто такой Илар на самом деле, он непременно объявит об этом во всеуслышанье.
Илбана не подала кирнари руки, встретив его удивленным вопросительным взглядом. Как Улан и говорил, их отношения были не слишком-то тёплыми.
— Добро пожаловать в моё жилище, Улан-и-Сатхил. Впрочем, боюсь, оно покажется вам пустым, без моего мужа, который бы вас здесь принял.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
