ненавидел полицию, из себя его выводили только подражатели, с остальными он держался по-деловому, как хороший киллер. И так же спокойно готов был убить братьев — без ненависти, как очередную цель.
Леонид очень внимательно наблюдал за ним. Казалось, даже глаза у босса сейчас были больше, чем обычно. Словно боялся малейшую деталь упустить. Это тоже было объяснимо — если Глеб соврал, то он мог быть опасен для команды в этой вылазке. Для команды и для себя. И Леонид решил довериться — отвернулся к остальным.
— У вас никаких возражений? Пожеланий?
— Да, — кивнул Ник. — Глеба убьют на этом задании? Или позже?
Глеб так сжал челюсть, что даже, кажется, хрустнуло что-то. Зло пнул стул Никиты, наверняка намереваясь попасть по ноге.
* * *
— А если серьёзно. Без шефа. Чего от тебя ждать? — спросил Ник, когда они складывали снаряжение в машину. Собирались через пару часов выехать, к ночи будут в городе. Хватит времени выспаться, собраться с силами и с наступлением темноты навестить цель. Глеб и без Леонида выглядел уже не так подавленно.
Тимур не выходил из комнаты ни на завтрак, ни в туалет. Возможно, стоило бы просто подождать, но хотелось закончить со всем поскорее, поэтому спешили.
— Не могу сказать, что ничего не чувствую, но проблем не должно быть, — признался Глеб, всё ещё отрешённый, но как-то по-другому, что ли. Он по-прежнему не смотрел на остальных, но и не выглядел при этом так, словно прощался с жизнью. Хотя даже если Леонид ничего не видел — задание есть задание, каждое опасно. Просто они давно устали бояться.
— Ностальгия? Передумаешь, когда начнут просить пощады?
— Ник, они убивают парней, похожих на него. Как ты думаешь, передумает ли он? — Ева вынесла два автомата из дома, убрала аккуратно в багажник. Они собирали оружие и амуницию так, словно на рыбалку выехать решили. И так же привычно — их больше интересовало, что чувствует Глеб, чем предстоящее дело. Поэтому даже Ева не могла удержаться, чтобы не попытаться потыкать его, вызвав на эмоции. — А если бы из них сделали твоё первое дело? Если бы не было всей той истории и они первые, кого надо было бы убить в качестве одного из Чертей?
— Я выдал бы себя эмоциями, — безразлично отозвался Глеб. Ник тут же подхватился:
— А теперь?
— А теперь нет, — Глеб закончил рассматривать что-то под капотом машины, захлопнул его и предупредил: — Я поведу.
Пришлось согласиться. Он и правда выглядел как человек, которому сложно, причём неизвестно, от чего сложнее, но который уже взял себя в руки и готов работать.
* * *
Конец зимы выдался слякотным. Снег вроде начинал таять, потом погода вспоминала, что ещё зима, присыпала всё свежим и он либо спекался в корку, либо превращался в грязь.
Ник спал на пассажирском сидении, сложив руки на груди. Глебу казалось, что Второй только притворяется и подсматривает за ним, за реакцией. Ева спала, свернувшись на заднем сидении. Глебу некстати вспомнилось, что так они и встретились впервые — забирали её с заднего сидения.
Он помнил всех Чертей, с которыми ему доводилось работать. Он старался относиться к ним как к людям, с которыми именно что поработали, а потом они уволились и ушли в место лучше. Но нет, каждый Чёрт, каждая смерть для него были как пламя, что пронеслось мимо. Не убило, но оставило сильный ожог. Глеб не представлял, как люди выдерживали это на войне. За шесть лет он до сих пор не привык никого терять и ночью думал, что не так уж и страшно, если пришло его время. Это значило, что ему не придётся снова это проходить. Ник и Ева были не лучше и не хуже прочих Чертей (если не считать Стаса, конечно). Главное их отличие было в том, что они — живые. Не воспоминание.
* * *
Они и раньше использовали эту схему — в доме отключили свет, потом вошли через запасной вход. Дом был вроде и знакомый, а в то же время совсем чужой. Переговаривались через маски, без внешней связи. Глеб шёл впереди и первое, что проверил — спальни. Там было пусто, а бардак царил такой, что непонятно было — в кроватях кто-то спал или их никогда не заправляли. Кажется, братья не считали нужным даже уборщицу нанять, как делал отец.
На первом этаже обнаружились двое — то ли охрана, то ли кто-то из друзей. Но оба вооружённые, и Ник, проверявший этаж, не стал с ними церемониться. Теперь это было два трупа, сваленные в центр гостиной. Осмотрев дом один раз, было решено включить свет и повторить. Потому что целей тут не было.
Они не выходили на задание без проверки. Не бывало так, чтобы Черти устраивали облаву, но натыкались на то, что никого не было дома. Леонид за час до этого подтвердил — цели дома и никуда не собираются. Он наверняка следил и, если бы те уехали, отозвал бы Чертей или перенаправил атаку, скорректировал план. Они собрались в коридоре второго этажа. Для посторонних они общались чуть ли не жестами, и то малопонятными. Конечно, можно было расслышать звуки голосов, но со стороны они звучали так, словно Чертям рты завязали.
«Второй — тебе второй этаж и спальни. Скорее всего где-то прячутся, будь осторожен и, если что, зови, не геройствуй. Третья — первый этаж. Вряд ли, конечно, там и прятаться особо негде, но всё же проверь. Я спущусь в гараж. Проверю камеру и машины. Как закончите, тоже отправляйтесь в гараж. В любом случае, если они выберутся, они пойдут туда».
«Камера?» — переспросила Ева. Глеб только теперь осознал, что относился к этому как к должному. Камера совмещалась с гаражом, который был встроен в дом и находился на половину ниже уровня земли, на половину на территории первого этажа. Да, там была камера, но она почти всё время пустовала. У Чертей в подвале и то чаще люди бывали. Пару раз Глеба закрывали в камере братья, но стоило изнутри постучаться, когда снаружи оказывался кто-то из людей отца или сам отец — его выпускали без разговоров. Всё равно, что в туалете бы заперли, только дверь туалета Глеб смог бы выбить. Глеб частью лица изобразил что-то среднее между: «Потом» и «Нашла к чему придраться» и первым отправился к лестнице. Ева здраво рассудила, что да, зря они волновались, Глеб вёл себя адекватнее неё, потому что она с чего-то решила, что самое время
