Читаем без скачивания В плену Левиафана - Виктория Платова

Здесь заблудиться невозможно, во всяком случае пока.

Боковым зрением Алекс отмечает отсутствие ниш и проходов в стенах. Единственное, что смущает его, — туман, который стелется по полу и скрывает от него собственные ноги едва ли не по середину икры. Поэтому Алекс не бежит, хотя ему хочется припустить изо всех сил: он продвигается вперед осторожно, боясь налететь на какое-нибудь скрытое препятствие. Им может оказаться все, что угодно: камень, доска, кусок трубы, мешок цемента. Мысль о цементе возникла не случайно: на стенах кое-где наляпаны жирные цементные кляксы.

Чтобы хоть немного развлечь себя, Алекс пытается представить себе мисс Отис. Получается нечто среднее между женщиной с татуировки Джан-Франко и незнакомкой с фотокарточки. Эта мысль пугает его — кто угодно, но только не незнакомка! Пусть уж будет татуированная дама, тем более что она (хотя и опосредованно) тоже повешена.

Подвешена.

За компанию с Джан-Франко, ладьей и яйцом на подушке с кисточками. Ну вот, Алекс уподобился циничному посланцу от мисс Отис, для которого смерть — лишь повод увильнуть от обеда. Он ничуть не лучше его, он не лучше всех остальных…

Черт!..

Меры предосторожности не были напрасными. Он наткнулся на что-то тяжелое и мягкое. Если бы Алекс бежал, то не удержал бы равновесия и растянулся на полу, перелетев через препятствие, и… это не мешок с цементом.

Собака.

Он испытывает ужас и облегчение одновременно. Ужас от того, что собака мертва, а облегчение от того, что это все-таки собака, не человек.

Алекс сразу узнал ее, хотя видел лишь однажды, у супермаркета: Боно, сенбернар, когда-то представленный Лео как новый жилец «Левиафана». Присев на корточки, молодой человек осторожно прикоснулся к шерсти пса. Она хранила остатки тепла, трупное окоченение еще не наступило. Исходя из этого, да еще из того, что здесь совсем не тропики, можно сделать единственный вывод: несчастное животное погибло совсем недавно. О трупном окоченении Алексу как-то рассказывала Кьяра, большая любительница покопаться в таких малоаппетитных подробностях. Разговор происходил в кофейне (Кьяра умеет выбирать лучшие места для своих кримимонологов), чизкейк Алекса так и остался недоеденным, зато он обогатился новым знанием. Совершенно бесполезным по его тогдашнему ощущению. Но сейчас это знание пригодилось. Правда, сестра говорила о мертвых людях, а не о собаках, покрытых длинной густой шерстью.

Трупное окоченение наступает через один — три часа.

На шерсть и прочие особенности собачьей физиологии можно накинуть еще пару часов. Но даже с этими приплюсованными часами выходит, что Боно был еще жив, когда Алекс распахнул дверь в «Левиафан». Он был жив и тогда, когда Алекс пытался пробить тоннель к свету и воздуху, и даже когда впервые спустился в подвал в поисках подходящего инструмента для вскрытия двери. Вот только ни в подвале, ни в самом доме Боно не было, иначе его присутствие так или иначе обнаружилось. Как он попал сюда, в это странное место? Единственный путь из «Левиафана» к мисс Отис — через подвал, тоннели и шахту. Но дверь, отделяющая подвал от тоннелей, была закрыта. Даже если предположить, что пес каким-то чудом открыл дверь и плотно прикрыл ее за собой… Остается лестница. Подняться по металлическим скобам наверх ни одна собака не в состоянии!

Значит, путь через тоннели — не единственный.

Есть другой, по которому, возможно, ушли Лео и Кьяра, а пес отправился следом.

У Алекса засосало под ложечкой: если пес сопровождал метеоролога и закончил свою жизнь здесь, что случилось с остальными? Что случилось с Кьярой? Сидя у трупа Боно, он этого не узнает.

Но вчерашним вечером в Аллее Влюбленных она заблудилась…

В который раз он слышит эти слова?

В третий или четвертый. Едва закончившись, песня начинается снова, самая настоящая пытка для ушей!.. Алекс попытался спастись от навязчивого мотивчика, крепко прижав руки к черепу, но мелодия все равно просочилась в его сознание, не потеряв ни децибела. Где он находится, черт возьми? Над «Левиафаном», под ним? Что представляет собой топография дома и горы, к которой он прилепился? Об этом наверняка знает Лео. Об этом знали рабочие, которые отстраивали «Левиафан», но они давно покинули долину. Об этом знал инженерный гений Игнасио: теперь его рисованный палец, приложенный к рисованным же губам, выглядит форменным издевательством. А Алекс не знает ничего. И ему нечем защититься в случае возможного нападения: тесло и веревка остались далеко внизу, фонарик потерян безвозвратно. Стоит ли испытывать судьбу? Быть может, лучше вернуться в дом, к единственному человеку, который подает хоть какие-то признаки жизни, — Сэбу? Но Алекс вовсе не уверен, что, спустившись и пройдя по тоннелю, он снова окажется в подвале «Левиафана».

Отчего умер пес?

Видимых повреждений на теле Боно на первый взгляд не было. Алекс осторожно ощупал руками спину и бока, приподнял переднюю лапу и опустил ее, а затем сместился к шее. И только тогда почувствовал под пальцами что-то липкое. Кровь. Псу перерезали горло, как за много часов до этого перерезали горло Джан-Франко. Как за много десятилетий до этого перерезали горло десяти альпийским стрелкам.

Мисс Отис сожалеет, что не может прийти на обед.

В проклятом месте нет ни одного уголка, где можно почувствовать себя в безопасности, и это делает бессмысленным возвращение в подвал «Левиафана».

Оторвав ладони от шеи пса, Алекс мельком взглянул на них: так и есть — кровь. На этот раз ее вид испугал молодого человека гораздо меньше, чем в самый первый раз, когда он снял рукавицу на лестнице. Та кровь просочилась ниоткуда и ушла в никуда, а эта принадлежит Боно. Он не будет думать о том, что Лео и Кьяра разделили судьбу бедняги-сенбернара, и не станет думать, что и его может постигнуть та же участь. Он просто пойдет вперед.

— Эй! — крикнул Алекс в туман. — Есть здесь кто-нибудь?

Звонкое эхо повторило его слова дважды, но ответа не последовало.

Этот тоннель оказался намного короче предыдущих, а сумерки не сгущались и не рассеивались. Метров через пятьдесят Алекс уткнулся в арку, за которой его поджидала комната. На секунду ему показалось, что он снова вернулся туда, откуда начал свой путь по тоннелям: тот же небольшой природный грот с аварийной лампочкой под потолком, те же разбегающиеся во все стороны нити электропроводки. Даже ящики у стены были теми же. Но та комната была природным ледником, а в этой по стенам сочилась вода. Этим и объяснялся эффект капели, которую Алекс слышал еще в коридоре. Звук падающих капель быль единственным, мисс Отис больше не терзала ушей — никто больше не сожалел ни о чем, песня закончилась. Или была оборвана на полуслове, как только Алекс ступил под своды грота.

Он осторожно приблизился к ящикам и откинул крышку одного из них: пусто. К тому же доски, из которых были сколочены ящики, разбухли от сырости, потемнели и кое-где начали подгнивать. Во втором ящике тоже ничего не нашлось, зато в третьем его ждали несколько карабинов и снайперская винтовка. Отдельно от нее, в другом углу ящика, валялся оптический прицел. Алекс несказанно обрадовался находке, но мгновенно вспыхнувшая радость оказалась преждевременной: карабины и винтовка были ржавыми, очевидно, они хранились здесь еще со времен войны и принадлежали кому-то из альпийских стрелков.

Толку от них не больше, чем от палки или куска трубы.

Несмотря на явную бесполезность оружия, расставаться с ним Алекс не спешил. Он выбрал снайперскую винтовку, подхватил прицел и попытался водрузить его на место. Винтовка не будет функционировать даже с прицелом, зачем он это делает — непонятно.

Вопреки ожиданиям, прицел вошел в пазы достаточно легко, и, когда конструкция была собрана, Алекс вытащил из кармана брезентовый ремень и прикрепил карабины к маленьким кольцам, — готово!.. Прежде чем забросить винтовку за спину, он протер окуляр и заглянул в него. Дальняя стена мгновенно приблизилась, но, кроме расплывчатых пятен, ничего разглядеть не удалось. Этот прицел рассчитан на другие расстояния, на открытые пространства, которых Алексу так не хватает. Не отнимая окуляра, Алекс обшарил взглядом пол возле стены.

Пластинка!

Пластинка с отбитым краем, она валялась возле стены.

DECCA — было написано на синей бумажной этикетке в центре пластинки. И — чуть ниже:

MISS OTIS REGRETS

(She’s Unable to Lunch Today)

(Porter)

ETHEL WATERS

Этикетка местами вспучилась от сырости и изобиловала темными затекшими пятнами, но текст просматривался хорошо. «Декка» — название звукозаписывающей студии, Этель Уотерс — имя исполнительницы, Портер — скорее всего, композитор, ну а с песней Алекс хорошо знаком. Если это та самая пластинка, которая играла…