Дав распахнул еще одну дверцу и, встав на четвереньки, пролез в нее. Стук колеса стал оглушающим. Сильвия поползла вслед за ним. Сразу же она оказалась по колено в ледяной воде. Дав стал деловито возиться с какими-то цепями, механизмами. Колесо со скрипом остановилось. Вода начала прибывать, и очень быстро, но вдруг уровень ее резко упал, так как Дав открыл какую-то шахту и вода потекла вниз.
– Ну, сейчас там весело станет, – ухмыльнулся он и потащил ее за собой.
Наконец они выбрались на берег речонки, протекавшей посреди улицы. Снег, кружась, все еще падал с черного неба.
– Ты что, решил затопить подвал?
– Вода изрядно попортит бумагу, к тому же солдатам будет чем залить пожар. – В тусклом свете фонарей она видела, как по лицу его скользнуло выражение безумного веселья.
– Но ведь огонь уничтожил бы. бумаги много надежнее?
– Увы, мадам, даже ради спасения собственной жизни я не считаю себя вправе спалить целый квартал.
Яркое пламя прорезало тьму – целая группа солдат с факелами выскочила на маленький мостик и рванула за угол. Офицер верхом предводительствовал остальными, копыта его лошади скользили и разъезжались.
– Вон! Вон те двое! Держи их!
– Как там говорилось в поговорке насчет благоразумия и доблести? – раздался голос Дава.
И тут же он потянул ее за собой в узкий переулок. Сильвия оглянулась назад и как раз успела поймать взгляд офицера-молодого краснорожего детины. Онемев от ужаса, она увидела, как обнаженный клинок прорезает тьму.
Следующий час слился для нее в какое-то месиво из стремительных перебежек и буйных выходок хохотавшего Дава.
Вот он подпрыгнул, уцепившись за что-то, повис, плащ его взметнулся, шпага рубанула – и настоящая сеть из перепутавшихся матерчатых вывесок свалилась на голову офицера. Вот бочки с рыбой покатились прямо на преследующих их солдат, перепугав лошадей так, что те шарахнулись и стали на дыбы. Вот фургон с углем таинственным образом лишился тормозных колодок, поехал тихонько под уклон и опрокинул весь свой груз прямо на дорогу. Солдаты скакали и бранились, роняли свои факелы, которые сразу же гасли, и палили куда придется из мушкетов.
– Слава Богу, что снег идет, – смеялся Дав, когда они остановились, чтобы перевести дух. – Снег и слепит, и укрывает, а главное, порох от него отсыревает.
– Но не можем же мы так бегать от них вечно! – выговорила она с трудом. Она еще никак не могла отдышаться. – Оставь меня здесь!
– Бросить тебя? Да ни за что!
– Спасайся сам! Никто не узнает тебя с такой щетиной. Ившир защитит меня.
– Увы, герцога сейчас здесь нет. И вы уже сожгли за собой мосты, мадам! – Он наклонился и поцеловал ее.
Они вбежали в очередной узкий проулок. Снова позади послышался топот ног, загремели выстрелы, отдаваясь эхом меж кирпичных стен.
– Дав! Здесь же тупик!
Но он уже схватил ее за талию и поднял высоко над головой.
– Вверх, вверх тянись!
Она взглянула вверх и протянула руки сколько могла. Ее схватили за запястья и втянули наверх. Мгновение спустя Дав уже стоял рядом с ней, на хлипких лесах недостроенного дома.
– Э! – отозвалась Нэнси. – И как же славно ты выглядишь с бородой! Ну что, заслужила я поцелуй?
Бесс закинула голову и захохотала.
– Ведь и я тянула вместе с тобой, потаскуха ты драная! Так что если бородатые господа собираются целоваться, так мне положена ровно половина!
Дав поцеловал обеих девушек в губы, и тут целая толпа оборванных женщин высыпала из дома и принялась кидаться снежками. Собирая пригоршни снега прямо на лесах, Сильвия радостно присоединилась к сражению. Солдаты уворачивались, бранились, пытались укрыться.
– Изумительно точное попадание, – Дав, когда ей удалось попасть прямо в лоб какому-то молодцу с мушкетом, и тут же, предоставив женщинам и дальше кидаться снежками, схватил Сильвию за руку и поволок за собой по какому-то лабиринту переходов, перелазов и мостков, накиданных тут и там среди хаоса строительства. Наконец они по коротенькой приставной лестнице взобрались на крышу соседнего дома.
– Скользкая дорожка, зато надежная, – напутствовал Дав.
А затем, все так же крепко держа руку Сильвии в своей, он повел ее по заснеженным крышам Лондона.
Она шла, словно заключенная внутрь магической хрустальной сферы: с неба все так же густо валил слепящий снег, отвратительно пахло дымом от топившихся углем каминов, под ногами мрачно темнела крыша.'Одна она давным-давно бы заблудилась или упала. Оказалось, что через все коньки, так же как и ряды труб, можно пробраться. С крыши на крышу, спускаясь с одной на другую все ниже и ниже. И все время Дав находился рядом, поддерживал, подбадривал и смеялся вместе с ней.
Когда они наконец спустились на землю, она уже совершенно не представляла, в какой они части города. Однако им заступил дорогу одинокий всадник, державший под уздцы двух пони.
– Ну, – заговорил Таннер Бринк, – нам еще предстоит проехать половину Лондона. Хотя тревожиться не о чем. Бесс все еще развлекается, швыряя снежками в жалкие остатки отряда, а Нэнси совсем задразнила бедных парней, требуя, чтобы они доказали, что способны сладить с женщиной.
Дав засмеялся и усадил Сильвию в седло.
– Но им же известно, где ты живешь, – сказала она. – Не устроят ли они засаду у тебя дома?
– Вне всякого сомнения, устроят, – ответил Дав. – Но у меня есть еще друзья.
Полчаса спустя Сильвия, согревшаяся, сытая и укутанная в одеяла, лежала, свернувшись калачиком, в скрытой от глаз нише позади печей в пекарне Мэтью Финча. Итак, она связала свою судьбу с человеком, за выдачу которого уже к утру будет назначена награда – благодаря ей. Нехорошее предчувствие одолевало ее.
При своих связях в среде цыган Дав, вероятно, вполне смог бы потихоньку вывезти из Лондона целую армию, так что уж, конечно, сумеет спасти свою собственную жизнь. Однако даже если его и не схватят, его ждет вечное изгнание. Если бы только она тогда не согласилась выполнять поручение герцога, если б она не навлекла все несчастья на его голову...
Дав станет изгоем. Без положения в обществе. Без денег. Без средств к существованию.
Она погубила его маленький мирок.
Так неужели он захочет начать новую жизнь с женщиной, которая ввергла его во все несчастья?
Впрочем, Европа для нее – как дом родной, и война с Францией закончилась. Она попыталась убедить себя, что могла бы стать для Дава достойным партнером, хотя им и пришлось бы начинать с нуля. Все же шанс у них оставался. Они построили бы для себя новую жизнь. Но дурное предчувствие не оставляло ее, словно над ними уже занесли готовый опуститься топор.
Борясь со сном, она прислушивалась к разговору Дава и Таннера Бринка. Они сидели чуть ниже ее лежанки, греясь у огня.
