теперь тащил в любую угодную мне сторону. Просто выкинуть в космос? Даже жаль, столько труда, денег, талантов конструкторов и озарений учёных. Они мне пригодятся.
Наверное.
Скорее всего.
Белое рукотворное солнце, в которое превратилась наша небольшая команда, рванулось вверх, к астероиду, увлекая - нет, не за собой, таща впереди - связку ракет, у которых не было больше их электронных мозгов, их впаянных командами координат: Москва, Санкт-Петербург, Владивосток, Челябинск и Воронеж, а только отголосок моей воли и моей цели.
Сотни ракет ударили, пронзая пространство яркими вспышками разрывов. Немезидис дрожал, от него отваливались куски, лёд на поверхности испарился, по всей гигантской туше прошли трещины. Но он летел. По-прежнему летел к Земле, хотя его курс не взялся бы сейчас рассчитать ни один сумасшедший учёный.
Взорвались почти все, лишь некоторые - ну да, неизбежный брак! - просто ткнулись в камень тупыми обтекателями и рассыпались в пыль.
- Я вам так скажу... Неплохие были ракеты, - сообщил я неведомо кому. Но раз уж могу разговаривать, не собираюсь до последнего мгновения отказываться от этой способности.
Мироздание вежливо промолчало в ответ.
Вот теперь я видел, как стартовали наши. Вовремя, как и было задумано, по астероиду. Ни одна не полетела в сторону штатов, но ведь так оно и должно быть. Приматы вообще-то агрессивное племя, но не до самоубийства же.
Чуть позже, видимо, согласовав всё в последний момент, астероид атаковали китайцы, Индия и даже кто-то из Южной Америки. Вот хитрожопые люди, чья-то секретная космическая программа тоже сработала. Бразилия? Да Бог весть, мне было не до того: поскольку я, мы, непонятное общее оно висело сознанием вплотную к Немезидису, не страдая никоим образом от вспышек, разрывов, зашкаливающего гамма-излучения, корректировать курс ракет было удобно и достаточно легко.
Мы работали на пределе.
Именно мы, странное для меня чувство, но так.
Я понимал, что за всё придётся заплатить - силами, здоровьем, самой жизнью, возможно, но не бросать же работу на середине. Хотя бы ради той девочки, Нины, ради оставшейся внизу любимой, да ради всех нас (их?), кому ещё жить и жить.
В последний момент, когда Немезидис уже дрожал, разваливаясь на куски, несколько ракет стартовали из Израиля. Не решающая, но помощь, спасибо. Бог нас любит одинаково.
Астероид разорвало на несколько частей, осколки пока летели всей кучей, поэтому мне оставалась сложная завершающая работа: мелочь я довольно легко отводил в сторону, она должна сгореть, не долетев. Массивные обломки дробил и дробил тем самым невидимым, но действенным молотом, приёмом, который освоил давно.
Немезидиса больше не существовало, но и сил у меня - у нас - не было. Кончились.
Я с трудом сместился немного в сторону от обломков, ударил ещё раз, потом понял, что поднять этот самый молот уже не смогу. Комок нас, операторов, распадался на части и не было в мире силы заставить собраться вместе. Некоторые уже умерли, там, в некомфортных креслах, залив шлемы кровью из лопнувших сосудов, иные были без сознания и близки к отходу навсегда.
Добросил?
Я теперь не чувствовал его присутствия. Вообще никак. Похоже, что и он умирал, выжатый нашей прогулкой за облака. Но какая-то жизнь в нём теплилась - я был уверен, иначе бы всё кончилось и для меня: в лучшем случае, в облёванном загаженном коконе, а в худшем...
- Эй... Ты меня слышишь?
Нет ответа. Нет, и никогда больше не будет. Судьба такая.
- Прощай, Станислав. Это была добрая охота.
Пора возвращаться. Как угодно, но пора. Россыпь камней, расходящихся в разные стороны, пылающих от соприкосновения с атмосферой многострадальной Земли, падала и падала. Я больше не мог, как до этого, пытаться направить их в воду, подальше от суши, городов, людей. Дальше на всё воля Божья, Его промысел.
А у меня оставалось только одно дело. Маленькое, личное, злобным червячком шевелящееся в остатках души. Я выбрал один-единственный обломок, зацепил его как мог - уже только своими силами, остатками подпитки, чудом, если говорить честно. Зацепил и поволок вниз, придавая нужную траекторию. Судя по размерам, до поверхности должен был долететь кусок всего в пару десятков килограммов, что и хорошо.
Зачем мне лишние жертвы и разрушения. Только обдуманная расплата за небольшие по космическим меркам грехи. Око за око, зуб за зуб.
Метеорит прочертил в небе красивую дугу. На него мало кто обратил внимания, хватало и куда более красочных зрелищ, все небеса были изрезаны, словно стол ножом пьяницы.
В самом низу я чуть-чуть поправил его направление, вмешался на исходе сил, уже почти не видя ничего из-за застилающего глаза тумана, мириад чёрных точек перед мысленным взором.
Сделал.
Хорошо сделал.
Как мог.
Удар сотряс землю, со стоящего неподалёку здания областной администрации полетели куски лепнины, кирпичи, вылетели вместе с рамами стёкла, осыпав землю осколками. Покосился триколор в фасадном флагштоке над входом, а статуя Ленина на постаменте дрогнула, будто собралась наконец сделать шаг вниз, вернуться к людям, но передумала.
Метеорит ударил точно в центральную башенку трехэтажного коттеджа в паре сотен метров от средоточия местной власти, снёс кирпичный новодел и провалился внутрь зелёной крыши, сметая на своём пути всё. Жаль невинные души, не один же там Арсеньев живёт... жил. Но других способов у меня не было. Даже если выберусь из всей этой истории целым, бросаться на убийцу Филиппа с ножом или сидеть на крыше напротив со снайперской винтовкой - ну, бред же!
Где-то внизу разнесённого в клочья дома метеорит наткнулся на газовую трубу или что-то ещё горючее, мне было не до выяснения деталей. Взрыв размёл остатки стен, раскидал вокруг кирпичи, горящие деревяшки, осколки черепицы и посечённые, словно простреленные книги и одежду. Одну из стоящих возле дома машин перевернуло вверх колёсами, как бумажную, вторая осела на одну сторону из-за начисто снесённых колёс и загорелась, коптя неярким желтоватым пламенем. Впрочем, пока сюда прибудут пожарные, у неё все шансы превратиться в небольшой, но красивый костёр.
- В расчёте, - сказал я. - С меня венок. Самый, сука, дорогой венок на нашем кладбище.
