class="empty-line"/>
Что-то ударило меня в бок, перевернуло, потащив в сторону. Вполне себе живые, телесные ощущения, не то, что в небе.
Несмотря на крепежи, я больно ударился о непрозрачное стекло шлема, разбил нос, брызнул кровью во все стороны. Правда, их, этих сторон, было маловато: небольшой аквариум тёмного пространства передо мной, залитый тёплыми тягучими каплями. Меня швырнуло ещё раз, потом ещё. Теперь я - видимо, вместе с креслом-коконом - лежал на боку. Очень болела нога, непонятно почему, но мне было не до неё.
Выбраться. Как-то надо выбраться, вылезти наружу, что бы там ни происходило.
Кто откинул мне шлем и нажал, пробегая мимо, на кнопки, отстёгивающие крепежи рук, я не видел. В любом случае, земной поклон этому человеку, после смерти спишется часть грехов, я надеюсь.
Аппаратная горела. Колонны в центре помещения больше не было, как и большей части экранов. Обломки мебели, перевёрнутые, как и мой, коконы, висящие куски кабелей, стёкла и разодранные непонятной силой тела охранников. Пламя из стоек с серверами, дым со всех сторон. Пульт, за которым традиционно сидела Елена Аркадьевна, рухнул на пол, судя по всему, похоронив её под собой - торчащая нога в кокетливой туфле-лодочке не оставляла сомнений.
Я с трудом поднял руку и протёр залитые кровью глаза. Посреди пола аппаратной зиял здоровенный пролом, будто колонна с мозгом всей системы не просто разрушилась, но ещё и умудрилась проломить перекрытия, рухнув куда-то парой этажей ниже.
Генерал был жив, но не очень здоров: фуражка, понятное дело, улетела неведомо куда, форма порвана и испачкана, а он сам стоял на четвереньках возле стены, мотая седой головой, и пытался что-то сказать Горбунову. Скомандовать, скорее всего, что-нибудь армейски-уставное: "Песню запе-е-вай!". Или нечто в этом духе.
Только сил не было, и язык не слушался.
- О, Кирюха! - обрадовался живой и совершенно не пострадавший подполковник. - Только тебя и не хватало. Ты чего, гад, наделал?
- Где? С чем? - с трудом откликнулся я. - Немезидис всё...
- Да и хер с ним! - отмахнулся Горбунов. - С Центром что сделал, шельмец? Операторы передохли, в "концертном зале" одни покойники, судя по приборам. Спускаться проверять лень, знаешь ли. Генерал вон опять же лыка не вяжет, а мозг наш, голова, понимаешь, профессора Доуэля, и вовсе того. Перестал существовать. Тут такой скачок энергии от вас был, что я думаю, Центру конец. Хотя... Наверное, мы тут сами виноваты. Энергию не отключали, а ведь Ленка предупреждала, что защита не выдержит. Но без Дока я начальник, мне ж виднее.
Он закашлялся от дыма и начал энергично пробираться к дверям. Насколько мне было видно снизу, одну просто вынесло взрывом, вторая висела на скрюченной верхней направляющей, собираясь упасть.
- М-м-м... - мучительно простонал генерал и не выдержал, упал плашмя. Даже на четвереньках не смог устоять.
- А раз конец, пора бы и мне отсюда двигать. Денег до черта, делиться ни с кем не надо, - суетливо бормотал Горбунов, переодеваясь в невесть откуда взятый серый костюм. С собой, что ли, принёс? Молодец какой. Всё продумал.
Он отбросил форму Агентства, кинул на пол массивный браслет терминала, проверил, застёгнута ли ширинка. Потом потоптался в гражданского вида туфлях, разминая, и уж было зашагал к выходу, пробираясь между массивных обломков мебели и аппаратуры. Закашлялся от дыма снова.
- Что значит - пора двигать?! - разозлился Какис. Он был весь в крови, одна рука безвольно свисала вдоль тела, но на Горбунова надвигался грозно. Несмотря на рост. - А мои деньги?
Подполковник ухмыльнулся. Подошёл к лежащему генералу, ловко выдернул из кобуры у того пистолет, дослал патрон:
- Ах да, деньги... Ты, Семён, алчный. Но глупый.
Он несколько раз выстрелил в грудь почти подобравшегося вплотную Какиса, каждой пулей откидывая того назад. Наконец техник упал.
Горбунов сунул пистолет в безвольную руку генерала и крепко стиснул его пальцы на рукоятке и списковом крючке.
- Вот так нормально. Пусть голову ломают, зачем и почему. А ты, Кирюха, бывай! - весело сообщил он. - Успехов в работе. Там сейчас такое веселье творится, что одного незаметного офицера, наверное, и не хватятся. А у меня, знаешь ли, и документы есть поинтереснее паспорта гражданина эрфэ, и - главное - денег море. Просто море, пацан, ты за всю жизнь столько не потратишь, а я попробую.
Из пролома в полу вырвался язык пламени, длинный, яркий даже в дыму пожара. Я нащупал и отстегнул крепления на ногах, теперь можно попробовать встать. Непонятно, почему так больно, но справляюсь, справлюсь... Долги розданы, теперь бы выбраться - и к Нани. И гори всё синим пламенем.
Синим не синим, но полыхало уже знатно. Горбунов начал обходить пролом, не рискуя прыгать через огонь. Шаг, ещё шаг. Я бессильно смотрел на него, на тело Какиса, на мычащего в дыму генерала. Даже если бы был полон сил, что я сделаю убийце и вору, задержу? Никак ведь.
Здание ощутимо тряхнуло ещё раз.
Подполковник как раз сторожко обходил пылающую трещину, тщательно выбирая место для каждого нового шага. Если бы он плюнул на всё и просто пробежался по аппаратной, ему бы ничего не угрожало, но тяга к безопасности подвела.
Так оно часто бывает, честное слово.
Поскользнувшись на липком от крови полу, он нелепо взмахнул руками. Из пальцев вылетел маленький предмет, благополучно перелетел через пролом и упал недалеко от меня. Колпачок от ручки, что ли? Я прищурился, чуть приподнялся. Дым мешал смотреть, глаза уже слезились.
Флешка. Маленький кусок пластика, копеечная чепуха на кокетливой цепочке по моде нулевых. Отстал Горбунов от современных тенденций.
Иван Иваныч почти удержал равновесие, но одновременно попытался рвануться к убежавшему сокровищу. Липкая подошва подвела его и второй раз: с коротким, но совершенно диким воплем он рухнул в пылающий пролом. Неразборчиво заорал уже оттуда, снизу, из преддверия ада, но почти сразу смолк.
Я ползком добрался до флешки и сунул её в карман, затолкнув поглубже. Если Господу будет угодно вывести меня отсюда, я теперь довольно богатый жених. До деда Левана далеко, но уж лучшие
