— Да, но… В доме так скучно… — Она огляделась по сторонам.
— А почему же вы сидите дома? — спросил Патрик. — Ваша мать считает, что вы здесь наверняка справились бы с овцеводством, как ваша бабушка в Киворд-Стейшн. И собачка маленькая должна быть к месту! — Патрик погладил Келли.
Илейн покраснела.
— Было бы здорово. Но мой муж не хочет, чтобы…
— Чего не хочет твой муж? — Громоподобный голос Томаса прервал лепет Илейн. Муж возник верхом на своем вороном жеребце словно ниоткуда и теперь возвышался над Илейн и молодым Патриком подобно карающему божеству.
Пита и Арама тут же скрылись в конюшне.
— Чтобы я помогала с овцами… — прошептала Илейн. Томас наверняка не поверит в это безобидное объяснение, но если Патрик не слепой и не глухой, он поймет, что происходит.
— Ах да. А может быть, твой муж еще не хочет, чтобы ты болтала с мальчиками на побегушках! Я ведь тебя знаю, парень, ты сопровождал ее сюда. И тогда вы тоже принялись болтать, да?
Томас соскочил с коня и теперь угрожающе приближался к Патрику. Когда он схватил его за шиворот, Илейн испугалась.
Однако Патрика это, похоже, совершенно не испугало. Казалось, он готов был отплатить той же монетой. Но Илейн перенесла свой собственный панический страх на молодого человека. Томас может избить Патрика, он даже может убить его, и тогда…
Страх лишил Илейн способности рассуждать логически. Застыв от страха, она наблюдала за начинающейся между двумя мужчинами ссорой. Сайдблоссом и О’Мэлли обменивались гневными словами, но Илейн ничего не слышала, она была словно в трансе. Если Томас что-то сделает с Патриком… если он исчезнет… тогда Флёретта и Рубен никогда не узнают, никакой надежды…
Илейн дрожала, лихорадочно соображала. А затем вспомнила. Рубен О’Киф никогда не посылал своих людей в путь совершенно беспомощными. Хоть Южный остров и не был пристанищем для разбойников, но человек с повозкой, груженной ценными товарами, а иногда и спиртными напитками, мог вызвать нездоровый интерес. Поэтому револьвер всегда был под сиденьем возницы магазина «О’Кей». Там его достать легко, возница мог выхватить его одной рукой.
Илейн сбросила с себя оцепенение и придвинулась ближе к козлам повозки. Томас и Патрик не обращали на нее внимания. Они по-прежнему оскорбляли и толкали друг друга — вообще-то, опасности никакой не было, но в возбужденном мозгу Илейн все это казалось ужасно угрожающим. Она молилась, чтобы оружие было на месте… И точно: она с первого раза нащупала рукой холодную сталь. «Если бы я только знала, как этим пользоваться!» — пронеслось у нее в голове.
Но внезапно — Илейн взвесила в руке тяжелое оружие — мужчины успокоились. Очевидно, Патрик О’Мэлли осознал, насколько бессмысленно драться с «овечьим бароном» на его собственной ферме, ведь это не паб. Реакция Томаса казалась ему излишней, более того — безумной. От таких людей лучше всего держаться подальше. Как бы там ни было, Рубену О’Кифу он об этом расскажет. Самое время, чтобы кто-то приехал посмотреть, что тут да как, кто-то, имеющий больше влияния, чем простой возница.
Поэтому Патрик перестал обороняться и произнес успокаивающим тоном:
— Да ладно, хозяин, возьмите себя в руки! Я ничего не сделал вашей леди, просто привел ее лошадку. К тому же мы были не одни. Ваши конюшие…
— Мои конюшие — кучка похотливых идиотов! — взбесился Томас, но позволил Патрику подойти к своей повозке. — А ты уберешься отсюда, понял? Если я тебя еще раз увижу на этой ферме, всажу тебе в пузо заряд дроби!
Илейн по-прежнему стояла рядом с козлами, но, услышав это, поспешно отошла, пряча оружие в складках платья. Подумать страшно, что будет, если Томас найдет его у нее. Вообще-то, нужно было вернуть эту штуку Патрику. Но чувствовать револьвер в руке было приятно, он придавал Илейн уверенности — несмотря на то, что она не знала, как с ним обращаться. Что ж, в любом случае теперь у нее есть оружие; его можно спрятать в сундук, а потом выяснить, как оно работает. Она молча наблюдала за тем, как Патрик, сев на козлы, коротко попрощался и пустил коней вскачь. При этом она поймала его многозначительный взгляд. Пат все понял — и он пришлет кого-нибудь на помощь.
Однако пока что положение Илейн стало еще хуже. После визита Патрика Томас проявлял еще бóльшую подозрительность. Он практически не оставлял Илейн без присмотра. Когда утром она обнаруживала, что западное крыло заперто, в ней поднималась паника. Один раз она даже была близка к тому, чтобы вылезти в окно.
Томас безжалостно мстил ей за короткий разговор с молодым возницей. На следующий день после его отъезда ее покрытое синяками тело было так истерзано, что она не смогла встать. Паи и Рахера принесли ей завтрак в постель и растерялись, не зная, что делать.
— Это нехорошо! — заметила Рахера. — В моем племени такой нет.
— А в приюте есть, — ответила Паи. — Нас всегда били, если мы что-то делали не так. Но… вы ведь ничего не сделали, миссис Лейни.
Илейн дождалась, когда девочки уйдут, затем дотащилась до сундука и нашла револьвер. Он лег в ее маленькие ладони, и она почувствовала некое утешение. Пальцы молодой женщины неуверенно сомкнулись на курке. Сумеет ли она выстрелить из этого тяжелого оружия? Почему бы и нет? Ей доводилось наблюдать за тем, как мужчины упражняются в прицельной стрельбе, и, несмотря на то, что обычно они держали оружие одной рукой, некоторые брали его обеими руками, чтобы лучше прицелиться. Она наверняка тоже сможет! Илейн подняла револьвер и направила его на ненавистные шторы. Стоп, сначала нужно снять эту штуку с предохранителя! Найти предохранитель было легко; в принципе, револьвер был примитивной вещью. Кроме того, Илейн быстро выяснила, как его заряжать. Но это не поможет, больше шести патронов, кроме тех, которые уже есть в пистолете, у нее никогда не будет. И она никогда не сможет сделать больше одного выстрела, прежде чем Томас заберет у нее оружие. Так что никаких пробных выстрелов в доме! Илейн положила оружие обратно в сундук. Однако с этого момента каждый час своей жизни она думала об этом. До сих пор Илейн надеялась на помощь, как это делают девушки в грошовых журналах и даже героини известных романов. Но она не персонаж романа, она человек из плоти и крови. Не нужно ждать, пока придет рыцарь, чтобы освободить ее; у нее есть оружие и есть лошадь. Пока Илейн всерьез не думала о том, что ей придется прорываться с боем, но с револьвером в кармане она будет чувствовать себя увереннее, как сейчас она чувствует себя увереннее только от того, что он просто лежит у нее в сундуке, — несмотря на все злоключения. Прежде чем Томас забьет ее до смерти, она застрелит его. Желание сделать это она испытывала каждую ночь. Однако Илейн понимала, что это иллюзорно — достать револьвер из сундука в тот момент, когда Томас будет издеваться над ней. Ей нужно спрятать его под одеяло, а для этого Илейн не хватало мужества. Нельзя даже думать о том, что произойдет, если она допустит ошибку и оружие не выстрелит! Нет, лучше найти возможность незаметно сбежать. Она поскачет в Квинстаун и попытается добиться развода.
