рану на затылке и пытался отогнать от нее прожорливое существо. Энэй не переставал следить за руками стража. Движения могучего создания стали резкими, неточными, а тело пошатывалось из стороны в сторону. Один неверный, неосторожный шаг грозил обернуться для воителя падением и неминуемой смертью.
Пожиратель выдрал окровавленной мордой из затылка стража что-то желтое, плотное и дребезжащее, отпрыгнул от его руки и заметил воителя. Напомнив Энэю могучее дерево, с которого ураганный ветер срывает листву, уродливые конечности, сотканные из окружающей князя мглы, вырвались из головы стража, разошлись в стороны и рассыпались по воздуху бархатно-черными клочьями. Тьма впиталась в изувеченное тело Пожирателя, окутала плечи истерзанным плащом и вырвалась из груди в сторону Энэя десятком щупалец. Воитель разрубил их, окружив себя защитной комбинацией ударов, и контратаковал. Пожиратель был готов к этому, встал на задние лапы и увернулся. Составной клинок высек искры из темного камня на голове стража. Энэй поднял меч для нового удара, но страж грозил схватить их обоих. Воитель отступил назад, пригнулся под огромной рукой. Тьма набросилась на Энэя, погрузила в леденящий мрак. Засияли на доспехе защитные руны. Пожиратель грациозно запрыгнул стражу на ладонь, потом на другую и, не дав воителю подняться, прыгнул, целясь зубами в лицо. Энэй выставил в защиту левое предплечье и с наслаждением вонзил меч в грудь противника. Фантом, атаковавший воителя, растворился и воссоединился с Тьмой. Одновременно невероятно сильный удар выбил из руки составной меч. Длинные когти впились воителю в броню, вошли в плоть и едва не разодрали шею. В лицо ударила гнилостная вонь, и Энэй увидел, как пасть князя Тьмы смыкается прямо перед ним.
Подавившись собственной кровью, воитель закричал и успел перехватить челюсти Пожирателя руками. Механизмы поврежденного доспеха загудели от перегрузки, но враг не сдавался и уверенно приближался к лицу воителя. Вдыхая зловонный смрад, Энэй смотрел в отвратительную глотку, видел ребристое, темное нёбо и уже представил, как его голова с частью оторванной шеи оказывается внутри сына Тьмы и проваливается в месиво сожранных, переваренных внутренностей. Там жалобно мычит, копошится и скребется сквозь желудок что-то омерзительное. Увидев голову Энэя, оно с надеждой бросается к нему и берет в руки. Его лица касаются грязные, липкие волосы. Под ними Энэй видит окровавленные провалы глаз, в черноте которых копошатся черви. Оно прижимает голову к груди, покрытой мокрыми язвами. Они сочатся гноем и пульсируют в такт стуку испуганного человеческого сердца.
– Помоги… освободи меня, – раздался тихий, плачущий голос Майи.
Глаза Энэя налились кровью. Вложив все силы, он резко свернул голову князя набок, но противник был слишком силен, чтобы так просто свернуть ему шею. Энэй понимал это, но секундного замешательства врага хватило, чтобы упереться обеими ногами в броню на его животе и толчком перебросить через себя. Пожиратель врезался в растущее из плеча орудие. Воитель прыжком со спины поднялся на ноги и готовился к рукопашной, но вместо этого пригнулся и скользнул назад, спасаясь от руки стража. Она потянулась к Пожирателю, поймала его и стала давить между пальцами. Сын Тьмы разъяренно взревел и схватился уцелевшей лапой за обруч, соединяющий защиту ладони и предплечья. Энэй услышал, как кости врага затрещали, но все же великий князь сумел выбраться из мертвой хватки. Его нижние лапы казались переломанными, истекали кровью и не могли твердо стоять. Страж хотел накрыть сына Тьмы ладонью, поймать, как жалкое насекомое, но Пожиратель пошатнулся, с бессильной, свирепой ненавистью посмотрел на воителя и сорвался вниз. Туман проглотил его тело.
Избавившись от одного врага, страж взялся за воителя. Его огромные руки шарили по спине, бычья голова вертелась из стороны в сторону, осматривала плечи. При каждом резком движении из рваной раны на затылке выплескивалась смесь фиолетовой и ярко-оранжевой слизи, а из каменного намордника вырывался болезненный крик. Энэй укрылся между темными камнями, растущими из трапециевидных мышц шеи. За спиной великана простирались серые, объятые клочьями тумана равнины Пограничья, изрезанные тонкими, извилистыми линиями багровых ручьев. Воитель впервые видел их с такой высоты. У самого горизонта земля воссоединялась с низким, хмурым небом, и казалось, что вся грязь на равнинах бесконечным потоком сползает прямо с небес и кровоточащей, черной язвой расползается по всему Пограничью.
«Куда он направится после сражения?» – подумал Энэй.
Он представил на мгновение, что сквозь порывистый ветер и багровый дождь отправляется в долгое путешествие на плечах защитника Пограничья. Интересно, где бы оно закончилось? Если ничего не предпринять, путешествие Энэя закончится в сырой, перемешанной с трупами земле. Он надеялся незаметно, как и поднялся, спуститься вниз, но страж почувствовал его, замычал, тряхнул головой и попытался выцарапать из укрытия. Слизь из раны на затылке выплеснулась на воителя и вымазала с головы до ног. Энэй увернулся от щелкающих, точно огромные щипцы, пальцев, пополз по плечу, увидел свой меч. Подобрав его, деактивировал и закрепил на броне. Еще прячась у стража на руке, воитель заметил в орудии на плече устройства, похожие на большие иглы. Вероятно, они формировали необходимый для взрыва заряд, когда в пушке скапливалось нужное количество плазмы. От начала каждой иглы по плечу и далее вниз по спине уходило нечто напоминающее кабели. Они вросли в кожу, с телом их соединяли бугристые, покрытые венами наросты.
Энэй добрался до орудия, ухватился за одну из игл, потянул на себя и выломал. Страж развернул в его сторону голову. Неистовая, злобная ненависть в его затуманенных болью глазах была почти что осязаемой. Энэй торопился, с трудом потянул иглу за собой, вырывая из кожи тянувшийся за ней кабель. Страж попытался схватить его. Энэй упал, перекатился под сжавшейся в кулак ладонью. Поднялся, изо всех сил дернул иглу, и мясистый нарост, крепивший ее кабель к телу, лопнул, как подгнивающий плод. Страж разъяренно взвыл. Ладонь его левой руки резко упала за шею. Четыре огромных пальца сошлись на доспехе воителя мертвой хваткой и подняли вверх. Доспех не смог бы спасти Энэя, но отсрочил момент мучительной смерти. Этого времени хватило, чтобы воитель метнул иглу в разодранную рану на затылке стража. Прямо в студенистое, обволоченное венозными сетками и толстыми венами месиво, напоминающее гору гниющих, слипшихся трупов червей Злаасши. Страж пошатнулся, будто споткнулся обо что-то. Из его намордника вырвался последний сдавленный вопль. Защитник Пограничья поднял голову к седым небесам, тело его судорожно вздрогнуло, пальцы разжались. Энэй упал ему на плечо, понял, что сейчас произойдет, и оглянулся в поисках укрытия. Страж рухнул на колени. Его глаза продолжали смотреть в дождливое небо, будто ждали какого-то знака. Тело защитника
