— И самый драгоценный из всего, чем может обладать солдат. Чем горячее схватка, тем медленнее она кажется обычному человеку. Он успевает оценить каждый удар и отразить его без обычного вреда для себя.
— Разве такой дар бывает не у всех?
— Хорошо, если у одного на тысячу. Или даже на сто тысяч.
— Но это же нечестно! — с чувством воскликнула она.
— Точно так же, как предательская засада или отравленная стрела.
Это сразу вернуло их разговор к последним событиям.
— Так ты считаешь, что Ланкастер пытался тебя убить и мы подвергнемся опасности, вернувшись в Кэррисфорд?
— Это один из вариантов, и нам надо все как следует обдумать. Генрих со своим отрядом еще на рассвете должен был отправиться на штурм замка Уорбрик. А вот Ланкастер наверняка найдет предлог остаться, чтобы дождаться своих людей, и с ними присоединится к королю. Если где-то поблизости у него был спрятан еще один отряд, ему не составит труда устроить засаду. Устранив меня, он мог бы захватить тебя в любой момент.
— Неужели он вообразил, что я способна менять мужей каждый божий день?
— Не думаю, что твои желания что-то для него значат, — хмыкнул он.
— Но король… Разве король позволил бы ему выйти сухим из воды?
— Без неопровержимых доказательств вины Ланкастера король ничего не смог бы поделать. Граф слишком силен, чтобы король захотел сталкиваться с ним открыто.
— Знал бы ты, как мне все это надоело! — сердито заявила Имоджин, обхватив себя за плечи. — Я не желаю быть наградой, переходящей из рук в руки!
— Могу себе представить. Имоджин, если со мной что-то случится — попытайся пробраться в Роллстон в Восточной Англии или в Нормандию, в замок Гейлард.
— Почему? Ох, но ведь там…
— Да, там правят братья Роджера из Клива, совершенно верно. Это мои дядья.
— Они приняли тебя? — робко поинтересовалась Имоджин.
— Да. — Его губы скривились в едва заметной улыбке. — Самый старший, граф Гай, принял меня давным-давно, но не решался говорить об этом вслух, потому что не смел идти против церкви. Он понимал, что ничего не добьется, бунтуя в открытую, но я в то время был молод и горяч и заявил ему, что сам справлюсь со своими проблемами. Он не оставит тебя, поскольку ты стала членом нашей семьи. Он достаточно силен, чтобы защитить тебя даже от Ланкастера, если потребуется.
— В этом не будет нужды, — упрямо возразила Имоджин, не желая даже думать, что Фицроджер может погибнуть. — Лучше давай решим, что нам делать. Я уверена, что в Кэррисфорде мы сумеем постоять за себя. Там у тебя остался целый гарнизон, а с ними сэр Уильям и сэр Реналд. Вот только как туда попасть?
— Уильям наверняка отправился вместе с королевским отрядом, но я надеюсь, что Реналду хватит ума противостоять Ланкастеру, если он что-то затеет в замке. Тем не менее ему тоже потребуется время, чтобы понять, что происходит. Не исключено, что Ланкастер повсюду расставил своих людей, и, если мы просто поедем в Кэррисфорд, пристрелить меня не составит труда. Я сейчас слишком легкая мишень.
— А вдруг стрела была отравленной? — пробормотала Имоджин, не спуская глаз с повязки у него на руке.
— Тогда я умру.
— Нет, не умрешь! — Она так разозлилась, что вскочила на ноги. — Нам непременно нужно доставить тебя в Кэррисфорд! Я разбираюсь в травах и в противоядиях!
— Неужели весь этот пыл — ради меня? — спросил он каким-то странным голосом. — Хотел бы я знать почему. Ланкастер был бы вполне сносным мужем, если ему не перечить.
— По-твоему, это странно, что я не желаю тебе смерти?
— Да.
— Ты болван!
Он не стал с ней спорить. Встав на колени, он осторожно пошевелил раненой рукой.
— Думаю, не будет особого вреда, если я снова надену латы. Ты не могла бы мне помочь? А потом мы попытаемся незаметно добраться до Кэррисфорда.
Имоджин подняла с земли окровавленную кольчугу, хотя ее одолевала какая-то смутная тревога. Как будто она не закончила некое важное дело. Но в любом случае самым важным сейчас было вернуться в Кэррисфорд. Остальные дела могли подождать. Она помогла Фицроджеру надеть залитые кровью латы, стараясь не тревожить рану. Она знала, что тяжелое облачение наверняка причинит ему сильную боль.
Наконец он встал, прислушиваясь к собственным ощущениям.
— Тебе очень больно?
— Терпимо. Не беспокойся. Я все еще могу тебе служить.
— Я спросила не об этом, — рассердилась она. — Меня волнует, останемся ли мы живы. Я и ты.
— Тебе не грозит непосредственная опасность — разве что угодишь под случайную стрелу.
— Мне грозит опасность потерять тебя! — Наконец-то она произнесла это вслух.
— Ты придаешь этому слишком большое значение, Имоджин. На свете нет незаменимых людей. Если я умру, ты найдешь другого мужчину, и он вполне удовлетворит тебя, как только ты к нему привыкнешь.
— Ох, да заткнись ты! — не выдержала Имоджин и швырнула в него перевязью от меча.
Он заканчивал сборы в молчании. Имоджин глотала слезы. После всего, что им пришлось пережить, было смешно распускать нюни из-за его откровенной грубости, но она ничего не могла с собой поделать. Всего несколько минут назад он, казалось, готов был признаться, что питает к ней теплые чувства. Наверное, это была минутная слабость, вызванная ранением.
Она сорвала свой гнев на жалких остатках своей одежды. Ее юбка превратилась в лохмотья, и даже на нижней сорочке не хватало изрядного куска в том месте, где она оторвала полоску ткани для бинтов.
— У меня такое чувство, будто я уже целый месяц хожу в рубище! — пожаловалась она.
— Если будет на то Господня воля, ты очень скоро вернешься к прежней жизни.
Честно говоря, ее совсем не волновало, удастся ли ей вернуть свою прежнюю жизнь, отгороженную от невзгод остального мира. По правде говоря, ей вовсе не хотелось возвращаться в свою золоченую клетку.
Она хотела Фицроджера. Она хотела споров и борьбы, она хотела поцелуев и страсти. Она даже не прочь была снова испытать опасность и то острое возбуждение, от которого в жилах играет кровь. Она совсем не переживала ни из-за своих платьев, ни из-за гобеленов, ни из-за сада.
Но сказала она совсем другое:
— Хорошо. Как мы поступим с Ланкастером?
— Надеюсь, все кончится тем, что мы отправим его вдогонку за Генрихом, а сами будем заниматься любовью. — Он покосился на нее и добавил: — Как только станет ясно, что ты беременна, у этого тигра сразу выпадут клыки.
Ну разумеется, он хотел овладеть ею исключительно с одной целью: закрепить над ней свою власть благодаря рождению ребенка.
— Ты знаешь, как отсюда добраться до Кэррисфорда?
