операционную и двинулись дальше, с каждым шагом прибавляя скорость.
Вокруг по-прежнему были темнота и сырость, и Тамара напряженно вслушивалась в эхо их с Артемом шагов, боясь услышать в нем еще что-то. Вскоре она поняла, что они идут уже слишком долго, гораздо дольше, чем шли сюда, хотя обратный путь всегда бывает короче, это закон.
Артем, видимо, тоже это понял. Он остановился, поводил фонариком из стороны в сторону. Но все-таки двинулся дальше, несмотря на растущую тревогу, которую Тамара без труда прочитала на его лице. Она пошарила в карманах, собираясь вытащить телефон и проверить – чем черт не шутит, – нет ли здесь сети. Но нашла только янтарную куколку на оборванной веревочке – сам телефон, наверное, выпал еще в камере, а Тамара была так напугана, что не обратила на это внимания. Внутри всколыхнулось совершенно детское желание броситься назад и найти его, чтобы мама не ругалась. Но Артем, шедший на полшага впереди, резко остановился, так что Тамара едва не врезалась ему в плечо.
– Что… – начала она. И тут же сама все поняла: перед ними была стена. Глухая, кирпичная, до самого потолка.
– Не понимаю, – прошептал Артем.
Тамара хотела озвучить свою догадку о том, что подземелье на самом деле разветвленное, имеет множество ходов, которые они просто не заметили в темноте, и сейчас, видимо, свернули не туда. Но не успела.
Они с Артемом, не сговариваясь, обернулись на звук: тихое постукивание, шелковистый шорох. Луч фонаря заметался по стенам, полу и потолку и на мгновение выхватил очертания темной фигуры. Высокой, сгорбленной, ощетинившейся острыми, торчащими во все стороны перьями. Тамара увидела на этом странном теле узкое бледное лицо – почти человеческое. Оно было частично спрятано под длинными волосами, но глаза – большие, черные, маслянистые – смотрели цепко и совсем не добро. Существо двинулось к ним. Оценить его размеры Тамара никак не могла: оно будто перекатывалось, опираясь на сложенные суставчатые руки-крылья и волоча за собой оперение. В одно мгновение оно казалось не выше человека, в другое будто заполняло собой весь проход.
Парализованная ужасом, Тамара отступила на шаг и уперлась спиной в стену. Луч фонаря задрожал – вслед за пальцами Артема, которые его держали, – потом раздался стук, и свет погас.
– Черт… – Артем упал на колени и принялся шарить ладонями по холодному полу: Тамара скорее угадала это, чем увидела.
Ее взгляд сейчас вгрызался в темноту, стараясь различить создание, которое давно стало ее частью и которое с каждой секундой подбиралось все ближе. Вряд ли для того, чтобы познакомиться и узнать, как дела. Кожу на затылке стянуло, ноги стали тяжелыми. Тамара слышала ритмичное постукивание и шелест. Громче, громче… В лицо пахнуло сыростью и гнилью, мокрой шерстью и грязными волосами, нечищеными зубами, запекшейся кровью, обедом, который разогрели в микроволновке и забыли там на несколько дней. Шеи что-то коснулось: совсем легонько, осторожно…
Руки плохо слушались Тамару, но она вдруг осознала, что ее влажные пальцы все еще сжимают крошечную балерину – сувенир из такой далекой поездки в Зеленоградск.
«Скоро 26 октября, у меня день рождения. Вот бы получить куклу! Но ее не будет. Отец говорит, что нельзя тратить время на детские глупости и фантазии. Ведь цель передо мной только одна – идти к совершенству…»
Тамара медленно, чтобы не напугать Ангелику, вытянула в темноту руку и раскрыла ладонь.
– Это тебе, – прошептала она. – Она совсем маленькая, но это все-таки кукла. Как ты хотела. – Она подумала немного, стараясь припомнить, какой сегодня день, и добавила: – С днем рождения, Ангелика.
Стало тихо, только шумела в ушах кровь и трепетало совсем рядом дыхание Артема. Темнота перед Тамарой настороженно молчала, застыв неподвижно. Но вот она уловила легкое волнение, и в следующий миг что-то влажное и немного колючее быстро скользнуло по ее ладони.
Тамара взвизгнула, отдернула руку, но темная шелестящая волна уже катилась прочь и вскоре стихла где-то в глубине подземелья. Куколки в ладони больше не было.
Глава 53. Танцующая звезда
Они с Артемом выбрались из бутафорской кладовки, когда в цокольный этаж уже пробивался серый утренний свет. Тяжело дыша, Артем проковылял к лестнице, ведущей в школьный коридор, и, схватившись за перила, начал подниматься.
– Сейчас найду свой телефон, – простонал он, – позвоню отцу – и пофиг, пусть забирает. Все что угодно, только не вот это все…
Тамара шла следом, но, едва ступив на нижнюю ступеньку, остановилась. Ее взгляд нырнул под лестницу, где, покрытые пылью, стояли в ряд несколько бело-голубых металлических бочек.
– Идешь? – Артем обернулся.
– Ты ведь понимаешь, – помолчав, сказала Тамара, – что ничего на самом деле не закончилось?
– В смысле? – Артем опешил. – Она ушла. Взяла твою куклу и ушла…
Тамара покачала головой:
– Она злится. Очень злится. Она ранена, во всех смыслах. Она хочет, чтобы все это увидели, и не успокоится надолго.
– Откуда ты знаешь? – Артем посмотрел на нее с сомнением.
Тамара задумалась: и правда – откуда? За последние пару недель они с Ангеликой будто слились в одно целое. Даже не так. У них словно появилось какое-то невидимое общее пространство, в котором они могли чувствовать и понимать друг друга. Вроде бы именно так работает эмпатия – качество, которое позволяет людям улавливать, распознавать чужие эмоции и даже переживать их так же остро, как свои.
Тамара про эмпатию часто слышала от мамы – та считала, что ее дочери этого свойства недостает и поэтому она плохо ладит с одноклассниками. Но тут, в «Мастерской», Тамара все-таки кое с кем поладила: они с Ангеликой оказались на одной волне. Настроились друг на друга, как два музыкальных инструмента. Потому что обеим было страшно одиноко? Потому что хотелось, чтобы от них ничего не ждали и любили их просто за то, что они есть?
В любом случае из всех, кто был здесь, Ангелику услышала именно она, Тамара. Она выпустила ее. И, пользуясь этой связью как телефонной линией, маленькая фройляйн Нойманн поделилась с ней тем, что умела. И тем, о чем мечтала. А Тамаре оставалось услышать просьбу Ангелики. И выполнить ее.
– Но школу закроют. Неужели ты думаешь, что после всего, что было, сюда кто-то еще поедет?
– Сейчас нет, но пройдет несколько лет… Это ведь красивое место, и Озеров привел его в порядок. Здесь можно открыть замечательный отель. Или санаторий, как это уже было. Или музей…
– Сами будут виноваты, – пожал плечами Артем. – Это уже не наше дело.
– Вообще-то наше, – тихо сказала Тамара. – Мы же все знаем. И
