— Видите ли, — продолжал он уже совсем другим тоном, — Омеру оказался большим упрямцем, и у Таффари не было выхода, кроме как на некоторое время изолировать его. Пока все не утрясется и не станет на свои места. В общем, полагаю, тут все ясно. Омеру находился под домашним арестом, и обращались с ним очень хорошо. Он мог вести переговоры со своим адвокатом, ему разрешили лечиться у своего врача. Смерть наступила внезапно. От сердечного приступа. Из опасения, что это могут понять превратно, Таффари пока воздерживается сообщать об этом народу Убомо.
— Ясно. Многие воспримут его смерть как убийство без суда и следствия. — Дэниел ощутил, как после слов Гаррисона у него защемило сердце.
— Совершенно верно, — кивнул Гаррисон. — Хотя я пересказал вам лишь то, что знаю от Таффари. И у меня нет ни малейших оснований сомневаться в этом.
— Хорошо. Допустим, я соглашаюсь на ваше предложение, — откликнулся Дэниел. — А кто будет финансировать это предприятие? Чтобы сделать такой фильм, потребуются немалые деньги. Уже сейчас могу сказать, что это обойдется примерно в пару миллионов долларов. Насколько я понимаю, вам ведь нужна первоклассная лента? Кто будет платить, хотел бы я знать? БМСК?
— Нет, конечно, — покачал головой Гаррисон. — В этом случае фильм превратился бы в обычный пропагандистский ролик, рекламирующий деятельность компании. Мне кажется, будет гораздо лучше, если фильм профинансирует кто-то со стороны. Деньги вы получите от одной дальневосточной компании. Она является членом нашего консорциума, но на данном этапе открыто не связана с БМСК. У них есть своя кинокомпания в Гонконге. Ее услугами мы и воспользуемся.
— Что это за компания? И где она находится, если не секрет? — деловито поинтересовался Дэниел. От неясного предчувствия у него опять закололо в груди.
— Главный офис находится на Тайване. А название ее мало что вам скажет, но, поверьте, это богатый и мощный партнер БМСК. Вас обслужат первоклассные специалисты, хотя, конечно, все контракты с вами буду подписывать я лично.
— И все-таки, как называется компания?
— Название несколько вычурное, но это чисто китайская традиция. «Везучий дракон», — хмыкнул Гаррисон. — Как вам это нравится?
Несколько секунд Дэниел ошеломленно молчал, не в состоянии произнести ни слова. Каким-то таинственным образом судьба связала его с Нинг Чжэн Гоном, убившим Джонни Нзоу. И теперь Дэниел готов был драться со своим врагом до конца.
— Что с вами, Дэи? С вами все в порядке? — озабоченно спросил Гаррисон, но Дэниел тут же постарался взять себя в руки.
— Ничего. Я просто обдумывал ваше предложение. В общем, я готов, — уже совершенно спокойно произнес он. — Естественно, следует обсудить все детали контракта. И боюсь, немало пунктов. Во-первых, кроме аванса, я буду настаивать на проценте от общей стоимости ленты. Реклама фильма также потребует отдельных расходов. Разумеется, я сам подбираю съемочную группу, в особенности операторов. И окончательный монтаж фильма также делаю я сам.
— Уверен, мы сумеем договориться по всем пунктам, — улыбнулся Гаррисон. — Позаботьтесь о том, чтобы ваш агент позвонил мне как можно быстрее. Ну-у, а поскольку солнце заходит и пора обедать, надеюсь, вы не откажетесь составить мне компанию? Отпразднуем нашу сделку и выпьем что-нибудь покрепче, чем индийский чай.
Глава XV
Послушайте, Бонни, а не лучше ли все финансовые дела перепоручить своему агенту, — серьезным тоном убеждал девушку Дэниел. — Мне не доставляет никакого удовольствия сейчас с вами торговаться, теряя время. Нормальный художник предпочитает заниматься творчеством, а не ломать голову над контрактом, вникая во все детали пунктов и подпунктов.
— Прямолинейности вам не занимать, Дэнни. Я тоже буду откровенна с вами. Я не желаю отдавать целых двадцать процентов денег, заработанных потом и кровью, какому-то агенту. Кроме того, я не согласна с вами в принципе. Составление контракта о найме на работу какого-либо лица можно превратить в процесс очень даже творческий, ничуть не хуже съемки, — улыбнулась Бонни, сбрасывая туфли.
Поджав под себя ноги — а они у Бонни Ман оказались длиннющие, — девушка устроилась поудобнее на мягком кожаном диване.
— Давайте лучше поговорим о деле, — предложила Бонни.
— Хорошо, давайте, — сдался Дэниел. — Исходим из главного принципа: я не плачу своей команде за одно лишь присутствие и не знаю такого слова, как сверхурочные. Работаем всегда, когда есть работа, и столько, сколько того требует ситуация. Бывает, мы забираемся в самые глухие уголки и не живем при этом в пятизвездочных отелях, а располагаемся на ночлег под открытым небом.
— Но за работу в подобных условиях надо платить не меньше двух тысяч в неделю, — сладчайшим голосом проговорила Бонни.
— Долларов?
— Мы с вами не в Нью-Йорке, а в Лондоне, Дэн. Фунтов, разумеется.
— Что за чушь? Я сам никогда столько не получаю, — запротестовал Дэниел.
— Возможно. Но ведь вы получите, как минимум, двадцать процентов от общей стоимости фильма, я так себе представляю. А мне придется довольствоваться вшивыми пятью процентами.
— Пять процентов от общей стоимости плюс две тысячи фунтов в неделю?! — в ужасе воскликнул Дэниел. — Да вы в своем уме?!
— В своем, в своем. Я же не хихикаю, как ненормальная, а говорю вполне серьезно, разве нет?
— Да. Но все свои ленты я монтирую сам, оператор не имеет к этому никакого отношения.
— Ничего, как только вы привыкнете к этой мысли, она перестанет казаться вам такой уж абсурдной, — хмыкнула Бонни.
— Ладно. Пусть будет тысяча двести фунтов в неделю, но о процентах, пожалуйста, забудьте.
— По-моему, в вашей квартире жуткая акустика. Я просто не верю своим ушам. Я хочу сказать, вы ведь не собирались ненароком оскорбить меня, правда, Дэнни?
— Мисс Ман, вы не могли бы оказать мне услугу? Будьте добры, застегните верхнюю пуговицу вашей блузки.
В разрезе блузки виднелось загорелое и такое же, как и лицо, усыпанное веснушками тело, но чуть ниже светлела молочно-белая полоска, гладкая и чистая. На девушке не было лифчика, и под тонкой хлопчатобумажной кофточкой груди торчали, как два крепких круглых плода.
Бонни посмотрела в разрез блузки.
— Разве там что-то не в порядке? — игриво спросила она.
— Наоборот. Все в полном порядке. И именно это меня отвлекает.
Бонни покорно застегнула пуговицу.
— Итак, вы сказали тысяча семьсот пятьдесят фунтов и четыре процента, — заметила она.
