«Ее удерживало обещанное вознаграждение», — сказал он себе.
Но было ли это так? Накануне ночью он предложил ей такие деньги, что она могла бы тотчас же бросить все и отправиться в путь. Однако она настаивала на том, что хочет довести дело до конца и облегчить его печаль об отце. Вероятно, сострадание играло свою роль.
Джесси понимала его, ведь и ее семья была жестоко разрушена. Похожая судьба сделала их обоих такими — отчаянно храбрыми и целеустремленными, людьми, которые будут бороться за жизнь во что бы то ни стало. Быть может, поэтому он чувствовал такую неразрывную связь с нею? Быть может, поэтому она понимала его потребность покончить со всем этим, исправить ошибки прошлого и восстановить справедливость? Возможно, именно это и объясняло его удрученное, отчаянное состояние. Он сожалел, что предпочел именно Джесси, ведь этим самым он подвергал ее риску. Она, бедняжка, так уязвима…
«А я сам отправил ее в это змеиное логово». — Думая об этом, Грегор стиснул зубы и проклинал свою неизбежную необходимость выбора. Он разрывался между своей целью, что отняла одиннадцать долгих лет его жизни, и новой привязанностью, заботой о женщине, которую знал всего несколько дней.
Пока он сидел размышляя над сложившейся ситуацией, солнечный свет постепенно заполнял комнату. Вдруг что-то сверкнуло, отразив солнечный луч, и привлекло его внимание. В щели между половыми досками что-то блестело. Он наклонился, чтобы рассмотреть ближе. Судя по всему, это были две монетки в шиллинг каждая. Они были ребром вставлены между досками.
Внезапно он понял и был потрясен — это были те два шиллинга, что он дал Джесси еще в Данди, в качестве доказательства своей платежеспособности. Раньше он не задумывался о том, что стало с монетами, но теперь, когда увидел, как аккуратно они были спрятаны, как тщательно укрыты пылью, сердце его сжалось. Каждое пенни имело для этой женщины большое значение. Она спрятала эти деньги, так же как вынуждена была прятать свой заработок, живя в компании жадного сутенера и еще нескольких проституток.
Грегор встал и бросил ее жалкие сбережения на кровать. Хватит, Джесси страдала уже достаточно. Из того немногого, что она рассказала о себе, он знал, что нужда и гонения в том или ином виде преследовали ее на протяжении всей жизни. Если бы Уоллес узнал, кто она, то тоже стал бы травить и пытать ее.
Грегор не мог позволить, чтобы жизнь Джесси Таскилл и дальше оставалась такой же. Осознав это, он буквально возненавидел себя за то, что подверг ее опасности.
Уже через несколько минут он был готов отправиться в путь. Было еще слишком рано, но он хотел добраться до Белфур-Холл и увезти ее оттуда, прежде чем она успеет подвергнуть себя еще какой-нибудь опасности, исполняя его поручение.
Прошлой ночью Джесси отказалась уехать с ним, но больше он не станет слушать никаких отговорок. Она настаивала на необходимости довести дело до конца и убедила его, что сможет постоять за себя, но он не мог терпеть эту мучительную неизвестность ни минуты больше. Неудержимое желание ворваться внутрь, одним тяжелым ударом сбить Уоллеса с ног и забрать свою женщину в мгновение ока затмило все его планы и идеи об изысканной и разрушительной мести, которые он тщательно разрабатывал и вынашивал долгие годы.
Стиснув зубы, Грегор попытался успокоиться. Если Уоллес узнает, что Джесси связана с ним, это доставит ей еще больше неприятностей, и этого Грегор уже никогда не простит себе. Он неохотно напомнил себе, что сегодня в полночь они снова встретятся. И вот тогда он увезет ее из Белфур-Холл во что бы то ни стало, даже если она станет кричать и, сопротивляясь, отчаянно бить его руками и ногами. Думая об этом, он решил ждать.
Время тянулось мучительно медленно. На памяти Грегора Рэмзи еще не было столь бесконечного дня. К полудню он был уже в пути.
Он спешился и привязал свою лошадь в лесу за Бел фур-Холл, когда солнце уже садилось. Устремив взор на особняк, он попытался найти там Джесси. От этого беспокойство овладело им еще больше, а желание ворваться туда просто сводило с ума. Но ему нельзя было рисковать, поэтому он стал ходить туда-сюда, к деревне и обратно, шагая широко и быстро, стараясь таким образом отвлечься от поспешных решений и опрометчивых поступков.
Когда темнота окончательно спустилась на землю, Грегор обнаружил, что пришел к церкви и небольшому кладбищу, располагавшемуся на холме за Крейгдаффом, где много лет назад он провел свои последние часы перед тем, как покинуть Шотландию. Именно здесь он наблюдал, как гроб его отца опускают в могилу рядом с местом, где покоилась его мать.
Он посмотрел на церковь, темный силуэт которой проступал на фоне ночного неба. Когда порыв ветра развеял облака, луна осветила знакомую тропу, которая вела между надгробиями и приходила к самым воротам.
В скудном свете луны дорога была едва различима, но воспоминания его были так явственны, что с легкостью провели его через кладбище к нужному месту. Отец приводил его сюда каждое воскресенье, после церковной службы, чтобы почтить память матери. Круглый год, в любую погоду, они приходили сюда, и даже теперь, вспоминая, Грегор почти слышал разговоры людей, расходившихся после службы по домам, в то время как они с отцом продолжали стоять, держа в руках шляпы, не отрывая взора от могилы жены и матери, по которой все еще скорбели.
Он опустился на колени и провел рукой по надгробию. Теперь на нем было высечено и имя его отца. У них едва хватило денег на гроб, не говоря уже о том, чтобы оплатить похороны, но свои первые заработанные деньги Грегор отправил торговцу надгробными плитами вместе с подробным письмом о том, что нужно сделать. Он был доволен, что его поручение выполнено.
Грегор так погрузился в воспоминания, что вздрогнул от неожиданности, услышав неподалеку шорох чьих-то шагов. Быстро оглянувшись, он увидел старую женщину, которая шла, опираясь на клюку; ее голова и шея были укутаны шалью. Она шла неверной, шаткой походкой, бормоча что-то себе под нос. Грегор решил, что она направлялась домой, выбрав кратчайший путь, который лежал через кладбище. Он был всего в нескольких шагах от тропинки, по которой шла женщина, и предположил, что, если останется на том же месте, она, скорее всего, его не заметит.
Однако, к его удивлению, старуха остановилась, свернула с тропы и направилась прямо к нему. Она подняла свою клюку и ткнула в его плечо.
— Грегор Рэмзи, это ты? — Женщина вгляделась сквозь темноту в его лицо, и через секунду он увидел ее беззубую улыбку. — Я бы никогда… Я поняла, что это ты, как только увидела тебя у могилы родителей.
