Джон протолкался через танцующие пары и тяжело опустил руку на плечо Дмитрия. Слов не потребовалось. Дмитрий взглянул на него, пожал плечами и отошел.
– Вряд ли это была хорошая идея, – заметила Джорджина.
– Почему? – Джон прижал ее к себе и почувствовал, как плавно движется под музыку ее соблазнительное тело.
«У тебя будет либо карьера в «Чинуках», либо Джорджина. Иметь и то и другое тебе не удастся». Джон вспомнил предупреждение Вирджила и подумал о женщине, которую сейчас обнимал. Он уже принял решение. Он принял его несколько дней назад в Детройте.
– Уже хотя бы потому, что пригласил меня на танец Дмитрий.
– Я видел, как ты разговаривала с Вирджилом. О чем вы говорили?
– Я сказала ему, что сожалею о случившемся семь лет назад, но он не захотел принять мои извинения. – Джорджина нахмурилась. – Ты сказал, что он переболел, но он все еще переживает.
Джон поднял ее голову за подбородок.
– Не волнуйся за него.
Секунду он всматривался ей в глаза, затем нашел взглядом Вирджила и обнаружил, что тот наблюдает за ними. Джон оглядел зал и увидел, что и Дмитрий, и еще с десяток мужчин пялятся на грудь Джорджины. Тогда он наклонился и поцеловал ее в губы. Он завладел ее ртом и языком, а его рука опустилась со спины на ее ягодицы. Он целовал ее неспешно, долго, властно. Джорджина приникла к нему, и когда он наконец оторвался от нее, она учащенно дышала.
– Чтоб мне провалиться, – прошептала она.
– Так, а теперь расскажи мне о Чарлзе.
Взгляд Джорджины все еще был слегка затуманенным. Страсть, отражавшаяся в ее глазах, напомнила Джону о сбитых простынях и горячем теле.
– Что ты хочешь знать о Чарлзе?
– Лекси сказала мне, что ты подумываешь о том, чтобы выйти за него.
– Я уже отказала ему.
Джон почувствовал огромное облегчение. Он крепко обнял Джорджину и ткнулся носом ей в макушку.
– Сегодня ты выглядишь потрясающе, – сказал он ей на ухо. Отстранив Джорджину от себя, он заглянул ей в глаза и предложил: – А может, поищем укромное местечко, где я мог бы понаслаждаться тобой?
Джон успел заметить в ее глазах искорку интереса, прежде чем Джорджина отвернулась, чтобы скрыть улыбку.
– Джон Ковальский, ты что, обкололся?
– Сегодня – нет, – рассмеялся Джон. – Послушав Нэнси Рейган, я сказал наркотикам «нет». А ты?
– Тоже нет, естественно, – хмыкнула Джорджина.
Музыка стихла, и через секунду зазвучала более быстрая мелодия.
– А где Лекси? – перекрикивая шум, спросила Джорджина.
Джон оглядел зал и указал Джорджине на стол, за который перед танцами усадил дочь. Лекси сидела, подперев рукой щеку, и покачивалась. Глаза у нее слипались.
– Она вот-вот заснет.
– Я отвезу ее домой.
Джон придержал Джорджину за плечо:
– Я отнесу ее в твою машину.
Джорджина, подумав, согласилась.
Джон на мгновение сжал ее руку и направился к Лекси. Джорджина секунду смотрела ему вслед, а потом пошла искать Мей.
Сегодня Джон казался ей каким-то другим. Он и обнимал ее по-другому, и целовал иначе. Ему словно не хотелось отпускать ее. Джорджина приказала себе не делать из этого никаких выводов, однако в ее душу все же проникла крохотная искорка надежды.
Она забрала свою сумку и попрощалась с Мей и Хью. На улице уже стемнело, и стоянку слабо освещали уличные фонари. Джорджина сразу заметила Джона, который стоял, прислонившись к ее машине. Его белая рубашка ярко выделялась в темноте. Лекси, завернутую в пиджак, он держал на руках и о чем-то негромко разговаривал с ней.
Джорджина открыла машину, и Джон усадил Лекси на пассажирское сиденье. Свет от лампочки на потолке упал на его темные волосы.
– Увидимся завтра на хоккейном матче.
Лекси вытянула ремень безопасности и пристегнулась.
– Папа, угости меня сахарочком. – Она подставила ему вытянутые губы.
Джорджина улыбнулась, подходя к водительской дверце. То, как Джон общается с Лекси, пробуждало у нее в душе теплые чувства к нему. Он замечательный отец, и не важно, что произошло между ними, она всегда будет любить его уже за то, что он любит Лекси.
– Эй, Джорджи! – Звук его голоса подействовал на нее, как теплый воздух на продрогшего человека.
Джорджина посмотрела на него поверх машины. Лицо было скрыто в тени, и она не могла видеть его выражения.
– Ты куда едешь? – спросил он.
– Естественно, домой.
Джон усмехнулся:
– А ты не хочешь угостить папочку сахарочком?
Искушение подтачивало слабую волю Джорджины. Черт, кого она пытается обмануть? Если дело касается Джона, ее самообладание исчезает напрочь. Особенно когда он целует ее. Не дав себе времени даже подумать, Джорджина решительно открыла водительскую дверцу.
– Не сегодня, жеребец.
– Ты назвала меня жеребцом?
– Это прогресс по сравнению с тем, как я называла тебя в прошлом месяце, – заявила она и юркнула в машину.
Джорджина завела двигатель и под хохот Джона, нарушавший ночную тишину, уехала прочь.
По дороге домой Джорджина размышляла о переменах, произошедших в Джоне. В глубине души ей хотелось верить в то, что это является признаком чего-то хорошего. Однако ее опыт общения с Джоном говорил о другом. Да, она знала, что нельзя искать в его действиях скрытые мотивы. Она сойдет с ума, если будет пытаться расшифровать каждое его слово и увидеть какой-то смысл в его прикосновениях. Она не должна забывать, что всякий раз, когда она теряла осторожность при общении с Джоном, он причинял ей боль.
Уложив Лекси в кровать, Джорджина повесила пиджак Джона на спинку кухонного стула и сбросила туфли. Начался дождь. Она поставила кипятить воду, чтобы заварить себе травяной чай, подошла к стулу и провела рукой по пиджаку Джона, вспоминая каким импозантным он в нем сегодня выглядел. Она вспоминала запах его одеколона, звук его голоса и то, как он сказал: «А может, поищем укромное местечко, где я мог бы понаслаждаться тобой?»
Понго залаял за секунду до того, как раздался звонок в дверь. Джорджина встала и, подхватив по дороге щенка, подошла к двери. Она не удивилась, когда увидела на крыльце Джона. На его темных волосах блестели капли дождя.
– Я забыл отдать тебе билеты на завтрашний матч, – сказал он и протянул ей конверт.
Джорджина взяла конверт и, не слушая возражений здравого смысла, пригласила Джона войти.
– Я как раз собиралась заварить чай. Тебе налить?
– Горячего?
– Да.
– А у тебя есть охлажденный чай?
– Конечно, я же из Техаса.
Джорджина вернулась в кухню и спустила Понго на пол. Щенок подбежал к Джону и лизнул его ботинок.
– Понго превращается в отличную сторожевую собаку, – сказала Джорджина, доставая из холодильника кувшин с чаем. – Как ни странно, но с ним я чувствую себя в безопасности. – Она положила конверт на стол и налила чай в стакан.
