Далее есть два возможных варианта развития ситуации. Либо Гришэм похитил Энни и вытащил ее из здания, что было бы очень трудно осуществить при наличии швейцара и камер, либо он сейчас находятся с Энни наверху, поджидая свою настоящую жертву.
Оливер нажал кнопку интеркома, соответствующую коридорам. Опять — тишина. Его палец двинулся к кнопке с надписью «Оранжерея»и медленно нажал ее. Он глубоко вдохнул воздух в легкие, услышав голос Энни — негодующий и обвиняющий.
— Что ты сделал с Уолли Торпом? — вопрошала она. Даже если за ее словами скрывался страх, это было совершенно незаметно.
— Торп слишком много знал, — беспечно ответил Гришэм. — Я позаботился о том, чтобы он не понял, с кем имеет дело, и решал все вопросы по телефону. Но Торп дико струсил после того, как упал самолет Линкрофта. Я боялся, что он может пойти в полицию и признаться. Мне пришлось от него избавиться.
— По этой же причине ты пытался избавиться от Бэрри Корка? — спросила Энни. — Он слишком много[знал?
— Корк был умнее, чем Торп. Я с ним также общался лишь по телефону, но у него зародились подозрения. Он сопоставил кое-какую информацию и принялся за шантаж.
— Поэтому ты позаботился о том, чтобы с ним произошел несчастный случай?
— Мне он больше не был нужен, — просто ответил Гришэм. — К тому же Корк стал помехой.
— Ты чудовище, — прошептала Энни. — Ты говоришь мне, что твоя единственная цель — отомстить за своего брата, но по ходу сам убиваешь других людей. Чем ты можешь это оправдать?
Оливер вздрогнул: Энни встала на тропу войны.
— Я не обязан ни в чем перед тобой оправдываться, леди. А теперь заткнись.
— Даже не знаю, что Оливер сделает, когда доберется до тебя, — спокойно сказала Энни. — Он очень опасный человек.
— Он мертвый человек. Благодаря его чертовой охранной системе я сразу же услышу, когда он войдет в дом. Сибил объяснила мне устройство. Стоит ему войти — и он в моих руках. Рано или поздно Рейн начнет тебя искать и придет в оранжерею, и вот когда он войдет сюда, ты, моя дорогая, застрелишь его насмерть.
— Любой, кто меня знает, поймет, что я его не убивала, — возмутилась Энни.
— Нет, моя дорогая, они этого не поймут. Они скажут себе: мир не знает ярости больше той, которая овладевает женщиной, узнавшей, что на ней женились по деловым соображениям.
— Ты все переворачиваешь с ног на голову. — Теперь гнев в голосе Энни соседствовал с отчаянием. — Это я вышла замуж за Оливера по деловым соображениям. А он оказал мне тем самым услугу.
— Кто поверит в эту ерунду? Рейн — умный мерзавец, я не буду этого отрицать.
— Ему не нужна «Линкрофт анлимитед».
— Может быть, она ему и не нужна, но он точно хочет ее иметь. Да и кто не захотел бы? Дела компании идут все лучше и лучше.
Оливер отпустил кнопку интеркома. По крайней мере теперь он знал, что Гришэм держит Энни. Снимая пиджак, он пробежал в уме все сведения, которые были ему известны про Джонатана Граца. Если бы он смог найти его слабую сторону, это бы очень помогло.
Оливер собирался было отбросить пиджак в сторону, но, почувствовав в кармане вес своих очков для чтения, остановился.
Грац носит очки. Похоже, все время. Они были на нем, когда он появился на предварительном показе в музее вместе с Сибил. Судя по толщине стекол, без них он полуслепец.
Оливер бросил пиджак на стул и стянул галстук. Конечно, эта деталь слишком мала для выработки стратегии, но больше в его распоряжении ничего нет.
Он поднялся на лифте на двадцать шестой этаж. Выйдя из него, Рейн быстро прошел мимо пентхауса до конца короткого коридора. Остановившись перед дверью, которая вела на запасную лестницу, он бесшумно открыл ее.
Перепрыгивая через бетонные ступеньки, Оливер взбежал на крышу. Наверху он открыл дверь и вышел наружу. Дверь запасного выхода была скрыта за неясными контурами сооружения с лифтовым оборудованием здания.
Необычный зелено-голубой свет из оранжереи падал на большую часть крыши. Оливер видел очертания двух фигур за стеклянной стеной. Энни стояла рядом с гротом, почти скрытая кустами папоротников. Грац был в нескольких шагах от нее. Когда он пошевелил рукой, Оливер успел заметить пистолет.
Они не смогут его разглядеть, потому что крыша за пределами оранжереи находилась в полной темноте. Низко пригнувшись, чтобы оставаться в самой тени, Оливер направился к панели приборов, регулирующих климат в оранжерее.
Энни почувствовала, что капли пота собираются на ее лбу и под мышками. Она не понимала, вызвано ли это теплом в оранжерее или нервозным состоянием. Энни наблюдала за Грацем, который стал все чаще посматривать на часы.
— Может быть, Оливер задержался в офисе, — невозмутимо предположила она. — Трудно сказать, когда он может вернуться.
— С тех пор как он женился на тебе, он всегда приходит домой вовремя. Я следил за его передвижениями. — Грац стоял так, чтобы ему было видно и Энни, и дверь оранжереи. — Здесь становится чертовски жарко.
— А как ты хотел? Это же оранжерея. — Но втайне она согласилась с Грацем. И готова была поклясться, что сейчас стало значительно более жарко, чем несколько минут назад. Энни подумала, не вышли ли из строя системы обогрева и поддержания влажности.
— Чертова влажность. Здесь как в джунглях. — Грац снял очки и протер запотевшие стекла. — В конце концов Рейн все равно придет сюда. А когда придет, то попадет прямо в ловушку, как произошло с моим братом. — Он снова надел очки.
— Не обижайся, — сказала Энни. — Но не кажется ли тебе, что месть за дорогого и любимого брата завела тебя слишком далеко? Этот негодяй, прости меня, Господи, торговал оружием, он был далеко не святым.
— Он был моим братом, — прорычал Грац. — Единственно близким мне человеком. — Он снова снял очки и начал протирать стекла. — Чертова влажность.
В эту секунду свет в оранжерее внезапно погас. Прежде чем глаза Энни успели привыкнуть к неожиданно наступившей темноте, с потолка хлынул проливной дождь.
Поток воды был таким мощным, что Энни поняла: в системе произошел сбой. Ливень вскоре промочил насквозь ее волосы и одежду. Он имел силу водопада и ударялся о гравиевые дорожки и стеклянные стены с оглушительным грохотом. Среди этого потопа бодро шелестели папоротники. Энни показалось, будто она находится в настоящем тропическом лесу.
— Дерьмо! — где-то справа от Энни злобно выругался Грац.
Она сообразила, что он не может разглядеть ее в темноте, а ливень еще больше его дезориентирует. Похоже, это был ее единственный шанс.
Упав на пол, Энни быстро поползла к двери. Она совершенно ничего не видела, но, достаточно хорошо зная расположение оранжереи, двигалась в правильном направлении.
