— Что, черт побери, происходит? — Грац уже кричал. — Ты где? Ты, сука, иди сюда. Я убью тебя, клянусь, что убью!
Энни поползла быстрее и наткнулась на металлический пульверизатор. Она отодвинула его и продолжала ползти.
— Ты все равно умрешь, глупая женщина. Ты думала, я оставлю тебя в живых? Ты рухнешь с крыши дома, когда я с тобой разберусь. Самоубийство. Ты меня слышишь? Ты тоже умрешь!
Энни поняла, что дверь в оранжерею открыта. Она чувствовала, как холодный ночной воздух проникает в эти миниатюрные джунгли. В темноте она не разглядела Оливера, но поняла, кто столкнулся с ней и чуть не упал.
— Энни? — В реве искусственного дождя голос Оливера был еле слышен.
— Со мной все в порядке, Оливер, будь осторожен, у него пистолет.
— Я сейчас вижу его не лучше, чем он меня, — тихо сказал Оливер. — Выйди наружу и включи свет. С правой стороны на контрольной панели. Запомнила?
— Да, но, Оливер…
— Сделай это.
Энни инстинктивно отреагировала на приказ в его голосе. Она поднялась на ноги и вышла за дверь. Снаружи кое-что можно было разглядеть благодаря отражению неонового света ночного неба.
Она нашла контрольную панель и начала дергать за выключатели и нажимать кнопки, пока внезапно внутри оранжереи не зажегся свет.
— Рейн? Это ты, да? — завопил Грац. — Я сейчас убью тебя, сволочь!
Энни развернулась и бросилась к двери оранжереи. Она добежала в тот момент, когда Оливер ринулся в сторону. Грац пытался прицелиться, но явно не мог разглядеть свою цель.
Энни с ужасом поняла, что Грацу удалось снова водрузить очки на лицо. Но они ему не особенно помогали. Мужчина практически ничего не видел сквозь струящуюся по стеклам воду. Он поднял свободную руку, чтобы снять очки, в отчаянной попытке видеть лучше, но опоздал.
Среди рева искусственного ливня оглушительно прогремел выстрел. Посыпалось стекло.
Оливер ударил Граца с такой силой, что они оба свалились в наполненный водой грот.
Энни увидела, как Оливер быстро приподнялся и занес руку для последнего удара, в котором, правда, уже не было необходимости. Грац лежал неподвижно среди камней. Ливень в оранжерее продолжал хлестать.
Оливер медленно поднялся на ноги. Он долго смотрел на Гришэма, затем неторопливо повернулся к двери, где стояла Энни.
— Оливер! — Она смотрела, как он идет к ней сквозь проливной дождь. — О Боже, Оливер, я знала, что ты спасешь меня.
Энни бросилась в его объятия.
Оливер прижал ее к себе так, будто никогда больше не собирался отпускать.
Спустя несколько часов Энни сидела на диване, свернувшись клубочком, рядом с Оливером и слушала, как Болт пересказывает результаты расследования и детали того, что Джон Гришэм, он же Джонатан Грац, сообщил полиции.
— Наши догадки были довольно правильными, — сказал Болт. — Когда погиб его брат, Джон Гришэм находился в тюрьме. Новость во всех отношениях явилась для него тяжелым ударом. Несколько месяцев тому назад он освободился и начал выяснять, что, собственно, произошло.
— Ему было не так уж трудно все выяснить, — сказал Оливер. — Мы с Дэниэлом молчали об этом по деловым соображениям, но особенно ничего не скрывали. В этом не было необходимости.
Болт кивнул.
— Гришэм решил отомстить. Нужно отдать ему должное — он хорошо подготовился. До того как сделать первый шаг, тщательно изучил состав семьи и положение в «Линкрофт». Затем он нашел два слабых места: Сибил и Бэрри Корк, которых он использовал, чтобы получить нужную информацию.
Энни взглянула на Оливера из-под его локтя.
— Наш брак, наверное, здорово перевернул его первоначальные планы.
— Да. — Оливер крепче прижал ее к себе. — Вскоре после знакомства с Сибил он понял, что между мной и мачехой нет особой любви. Гришэм решил, что Сибил лучше всего подходит для роли убийцы. Все будут полагать, что она убила меня из-за того, что я угрожал лишить ее средств к существованию.
— А затем возникла Энни, — сказал Болт. — И у Гришэма появилась более подходящая жертва. — Болт посмотрел на Оливера. — Он предположил, что вы женились на Энни Линкрофт с одной-единственной целью: заполучить компанию.
Оливер скривил губы.
— Никто особо не верит в то, что я могу быть по-настоящему романтичным, не правда ли?
Энни неловко заерзала рядом с ним.
— Посмотри правде в глаза, Оливер. Откуда было Гришэму или всем остальным знать, что это я предложила брак по расчету? Все полагали, будто мысль о браке пришла в голову тебе, поскольку у тебя есть на то свои причины. Деловые причины.
Брови Болта поднялись, но он промолчал, лишь с шумом захлопнул блокнот, который держал в руках, и засунул его в карман.
— Ну, вот и все. Между прочим, Корк пришел в себя и хочет говорить.
Лицо Энни прояснилось.
— С Бэрри все будет в порядке?
— Похоже на то.
— Я рада. — Она поморщила нос. — Я хочу сказать, он, конечно, порядочный ублюдок, но не убийца. Наверное, Торпу повезло меньше.
— Да, — сказал Болт. — Торпу действительно повезло меньше. Когда два часа назад Гришэм начал признаваться, он рассказал, где найти тело Торпа. Оно захоронено где-то на острове Бейнбридж.
— Бедная Сибил, — тихо промолвила Энни. — Ей действительно нравился Джонатан Грац. Кто расскажет ей правду?
— Я, — сказал Оливер.
Зазвонил телефон. Болт поднялся, чтобы взять трубку.
— Резиденция Рейнов. — Лицо Болта, обычно бесстрастное, приняло напряженное выражение. — Посетители? Вы уверены? Одну секунду, я включу камеру. — Он протянул руку, чтобы включить маленький экран рядом с телефоном.
Энни с любопытством смотрела, как на экране появилось изображение. Она увидела двух людей, разговаривающих в вестибюле здания со швейцаром.
Ей понадобилась пара секунд, чтобы осознать, кто находится рядом с Джоанной. Когда изображение наконец стала четким, Энни вскочила на ноги.
— Дэниэл! — закричала она. — Оливер, смотри, это Дэниэл. Он вернулся. Он вернулся! Я знала, что он жив.
— Пусть поднимаются наверх, — скомандовал Болт швейцару.
Было уже почти четыре часа утра, когда Оливеру наконец удалось остаться с Энни наедине. Не тратя зря времени, он повел ее прямо в постель.
В первый раз его полностью оставило самообладание. Обуреваемый неистовым, бесконтрольным желанием, он набросился на Энни и овладел ее мягким и нежным телом. Он словно хотел убедиться в том, что она в безопасности и что он все еще обладает ею на этом животном уровне.
Казалось, Энни ничего не имеет против этой страстной, неистовой атаки. Она прижалась к нему, щедро отдавая себя, позволяя ему глубоко погрузиться в нее.
Когда Оливер последний раз вошел в нее, содрогаясь от силы оргазма, Энни слилась с ним в этом безумном наслаждении. Она крепко прижала его к себе и снова и снова, шептала ему о своей любви.
