У нас есть стороны? Если подразумевается еще и что-то хорошее в этой ситуации, то я просто двину его по роже!
Выдыхаем!
Так, мне надо забрать лишь документы, часть вещей. Дальше он идет в свободное плавание. А я в свое плавание.
Мы тормозим у ресторана. Он у нас единственный в городе приличный для Леона. И где же, как не в нем пить кофе в самом-то деле?
Молча выхожу из машины и оступаюсь, подвернув ногу. Спазм боли стягивает стопу, и быстро сходит на нет. Прекрасно!
Это ли не знак?
Прямо булыжник в голову прилетел.
Как истинный джентльмен, Леон открывает мне дверь и терпеливо ждет, пока я зайду. Момент с неудачным выходом из машины или проморгал, или не посчитал нужным заметить.
Садимся на самый первый попавшийся столик и то лишь потому, что я кладу сумку на стол. И тут же перевожу внимательный взгляд на Леона, который втягивает с силой воздух и в праведном гневе смотрит на злосчастную сумку.
Конечно, это провокация с моей стороны.
—Что? Бесит, да? Меня тоже. Бесишь.
***
Леон не единожды делал мне замечание по поводу сумок на столах. Я вымуштровала саму себя до болезненных импульсов, всякий раз рождавшихся при собственных ошибках. Вот и сейчас слежу за тем, как искры гнева рождаются на безмятежном лице.
Он хочет мне что-то сказать, но вместо этого проглатывает мою колкость. Да что ты? Неужели? А что сдохло в лесу, что он просто впитал эту ситуацию?
Потрясенно всматриваюсь в мужчину, которым подменили Леона, и сажусь за стол. Мне помогает усесться официант. Сумка перекочевывает на соседний стул, потому что выпад уже кажется неуместным.
—Ты делаешь из меня какое-то чудовище, что мне совершенно не понятно, — переводит на меня изучающий взгляд и складывает руки замком перед собой. В каком-то смысле я вообще не понимаю, что происходит.
—Давай сразу к делу. Меня волнует, почему мы здесь сегодня собрались. Помимо моих вещей, разумеется, которые ты и правда мог бы отправить почтой, чтобы не обременять себя моими проблемами.
Я не договариваю до конца, но так и просится сказать, “которые ты так не любишь решать”.
Леон сдержанно ухмыляется и склоняет голову, рассматривая меня с особым вниманием. Словно ему и правда есть до этого дело.
Не помню, чтобы он хоть раз так уж и любовался мною за последний год. Пожалуй, даже меняющиеся прически не замечал, что и говорить о чем-то большем. Какие-то уж совсем странные подозрения рождаются внутри и пугают меня до чертиков. Уж не приехал ли он, чтобы помириться?
Или ему что-то нужно? Например, сопровождение на важную встречу со старым семейным компаньоном, который не приемлет разводов и быстрой смены партнеров?
Я помню одного такого, меня тогда и правда потащили на скучный вечер, где жены толстоусов обсуждали неведомые картины за несколько десятков тысяч долларов.
Ничего более удручающего со мной не случалось ни до, ни после.
Леон не глядя в меню, заказывает мясо средней прожарки, салат и безалкогольный коктейль.
—Для двоих, — добавляет в конце, чем вводит меня в ступор. Я не планировала тут сидеть и разглагольствовать с ним. Максимум кофе и на кислород, но теперь это полноценный ужин.
—Я не хочу есть.
—Ты бледная, явно голодна после рабочего дня
—Когда тебя стало это волновать?
—Валь, если я каждую минуту не кричу о своих чувствах к тебе, это не значит, что мне на тебя все равно.
Вот это поворот. Замираю и чувствую, как внутренности медленно холодеют. Мне все меньше нравится этот разговор. Вернее, он мне вообще не нравится!
—Тебе не кажется, что говорить об этом сейчас слегка поздно? — выдавливаю из себя вежливое, беззвучно постукивая пальцами по столу. На Леона не смотрю, мне все кажется, что он захватит меня в плен своим педантичным взглядом и прочитает все тайны.
—Почему? Мы поругались, но мы и до всего ругались, потом мирились. Ничего страшного не случилось, по правде говоря. Недоразумение. Как человек бизнеса, могу сказать тебе, что и не такие проблемы решаются коммуникацией. Я дал тебе время остыть, и как мужчина приехал решать вопрос.
Прямой взгляд срезает с меня кожу на живую. То есть я сейчас что услышала?
От потрясения меня начинает мутить. Он дал мне время что сделать? Остыть? А я думал, что он клал хер на меня и на мои желания. Это куда более прозаично! И как нельзя точно поясняет сложившуюся ситуацию!
—Мне казалось, ты четко дал понять, что мы больше не можем быть вместе, исходя из моих желаний. А я приняла решение не утруждать тебя, и ушла. Наши отношения закончились, — дыхание перекрывает, сердце стучит в висках. Я сейчас говорю, казалось бы, простые вещи, которые должны быть понятны человеку бизнеса, способному к мало-мальскому анализу.
Но Леон только шире улыбается и опускает взгляд, после чего достает из кармана черную бархатную коробочку и кладет передо мной на стол, укладывая одним ударом биты по голове на пол.
Нет-нет-нет
Это не может быть это. Не может быть.
Просто не может быть!
—Валь, я не романтичный, ты заметила. Мне чужды все эти сопли и розовые слюни. Я не буду дарить мишек и как-то красиво делать предложение. Вместо этого я купил кольцо, приехал к тебе и говорю как есть: давай поженимся, но с детьми повременим хотя бы до конца этого года. У меня много работы, огромные проекты, которые не просто энергозатратны, но и денежны. У меня не будет возможности уделять тебе, беременной, время, или заниматься зачатием сейчас в принципе. Это не значит, что я не хочу детей, но я хочу, чтобы дети ни в чем не нуждались, понимаешь? Я иду на компромисс, я предлагаю варианты, и жду ответных компромиссов от тебя.
Меня нельзя было бы шокировать больше, чем это сделал сейчас Леон. В принципе невозможно было бы.
Я сижу и обтекаю от полученной информации, судорожно дыша и всматриваясь в кольцо как ползучую змею, способную отравить меня своим укусом.
Леон открывает коробочку, в которой на мягкой подушечке красуется кольцо с крупным камнем, подсвечивающим от встроенной лампочки, вмонтированной в крышку.
Это не кричащий булыжник, но при этом упрямо говорящий о реальном положении вещей украшение.
Настойчиво говорит о том, что у подарившего имеется возможность делать щедрые жесты.
Мои внутренности булыжником скатываются на пол, заставляя чувствовать себя мерзопакостно.
Дар речи пропадает, и сразу вспоминаются слова психологов, коучей и прочих ребят, которые говорят об
