поедем.
— Дана!
— Что Дана? Не тебе сейчас несколько часов выталкивать из себя варвара! Я должна быть сытая. Да и схватки пока слабые, нормуль, Марк Алексеевич. Тебе, может, тоже чаю? Ты какой-то взвинченный.
— У меня просто жена рожает! Чего уж там волноваться!
— Главное, что не ты!
Я спокойно дожёвываю кусок, показывая какие сумки необходимо взять. До роддома по пробкам едем около сорока минут, и Марк весь на изжоге. Я чувствую, как схватки становятся чуть чаще и сильнее.
— Малышка, скоро приедем, слышишь?
— Всё хорошо, — улыбаюсь, прикрывая глаза.
— Сильно больно?
— Нет.
В роддом Марк норовит меня тащить, но я иду сама. Меня уже встречает доктор.
— Дан, может, я с тобой?
— Нет, Словецкий, мы это уже обсуждали! Дай родить спокойно.
— Я люблю тебя.
— И я тебя.
Меня увозят, проводят осмотр, что-то делают, а я чувствую, как схватки становятся ещё сильнее, но терпимо.
— Давай, как я учила, дышим, — говорит доктор.
Да, я пару раз ходила на курсы.
Я надеялась родить по-быстрому, но к полуночи у меня ничего не получается. Я прилично измотана, а Словецкий весь на нервах за дверью, наяривает мне на телефон.
— Давай, давай, девочка, ещё чуть-чуть, уже немного осталось.
Из уголков глаз текут слёзы от боли, но я упрямо не кричу.
— Решила родиться в красивую дату. Вся в мать, — сквозь боль шиплю.
Прилагаю последние усилия и слышу плач. Выдыхаю и выдыхаюсь.
— Какая малышка, ты посмотри! — показывает мне плачущую дочь врач. И совсем она не варвар, а такая малышка.
Я плачу и смеюсь. Она такая красивая и такая крошечная.
— Рост 52 сантиметра, вес 2,800. Время 01:41. 14 октября.
— Всё по красоте решила сделать, моя хорошая, — смеюсь, понимая, что время и дата одинаковые, зеркальные и красивые.
После всех манипуляций меня переводят в палату. Я рассматриваю Аришку, понимая, что она — копия я. Ко мне пускают Марка. Он очень взволнован, и это так мило.
— Ты как?
— Лучше всех, — смеюсь я тихо. — Просто кто-то решил дожать до красивой даты и времени.
Словецкий аккуратно присаживается рядом, заглядывая.
— Она так похожа на тебя, — тихо шепчет, не отрывая глаз.
— Ты только не обижайся. Я потом тебе ещё сына рожу, он на тебя будет похож.
— Правда? Ещё родишь?
Киваю.
— Я счастлив, Дана. Абсолютно счастлив. Спасибо тебе, — тянется и целует в лоб, а я начинаю плакать от счастья и усталости, возможно, из-за гормонов. Марк тянется и целует в лоб мелкую, которая морщится и открывает глаза.
Я вручаю ему дочь, а сама утыкаюсь в его плечо, держась за его сильную руку.
— Устала? — гладит по волосам, чмокая в макушку.
— Угу. Есть немного. Ни о чём не жалею, — пускаю пару слёзок.
— Ну ты чего, малышка? Всё хорошо. Посмотри, какая она чудесная!
— Вижу, — теперь смеюсь. Кажется, гормоны ещё долго будут играть. — Это от счастья.
— Я люблю тебя, Дана.
— А как я тебя люблю, Словецкий.
Эпилог
— Арина, блин, утихомирься! — шыкаю на беспокойную дочь, сидящую в детском автокресле на соседнем сидении.
Словецкий был против, чтобы я сама садилась за руль, когда с дочерью, но я сказала, что как бы буду.
— А па ма ба, — лепечет Аришка, болтая ногами, видимо, мечтая потопать. В свои полтора года она уже чудесно с этим управлялась.
— И ма, и па скоро будет, и ба.
Что-то моей девочке не нравится, и она начинает плакать. С тяжёлым вздохом паркуюсь в первом возможном месте.
— Ну что, что такое? Зубки режутся и больно? Сейчас помажу.
Заглядываю в эти шикарные голубые омуты. Она уже сейчас всех сводила с ума ими, боюсь представить, что будет дальше.
Провожу все манипуляции и выхожу вместе с ней, чтобы немного успокоить. Даже не сразу понимаю, где останавливаюсь, но поднимая глаза на огромный цветочный магазин, вздрагиваю. Здесь был магазин родителей. А потом его отняли. Но сейчас здесь снова он. И название, как прежде "Королева". А вместо точек над "Е" просто линия. Я открываю и закрываю рот, ловя воздух. Вижу, что там идёт ремонт. Девочка я не стеснительная, поэтому подхожу, окликая строителей.
— Здравствуйте, парни. А не подскажете, кто хозяин?
— Здравствуйте, красавицы. Наш работодатель. Марк Словецкий.
— Спасибо, — шёпотом выдыхаю я.
Мне необходимо десять минут, чтобы прийти в себя. Даже Аришка притихла, видимо, чувствуя моё состояние. Когда понимаю, что могу адекватно вести машину, направляю её в сторону офиса Марка.
Мы с Ариной здесь бывали неоднократно, поэтому дочь, кажется, узнаёт куда мы идём и радуется.
— Галя, здравствуй! Можно? У него там никого?
— Здравствуйте, Даная Сергеевна. Привет, карапуз, — улыбается Галя, и Аришка дарит ей свою улыбку. — Нет, никого, проходите.
Марк с кем-то говорит по телефону, причём очень резко, но при виде нас быстро сворачивает разговор. Аришка улыбается пуще прежнего, и Марк сразу забирает её.
— Привет, моя хорошая. Привет, моя сладкая, — и этот мужчина только что рычал на кого-то в телефоне. Серьёзный соперник в бизнесе, безжалостный к конкурентам.
Я до сих пор под впечатлением, поэтому молчу. Марк заглядывает в мои глаза, понимая, что что-то не так. Я едва сдерживаю слёзы.
— Что случилось, моя девочка? — спокойно спрашивает, чтобы не пугать Арину.
— Рина истерить начала. Я остановила машину в первом попавшемся месте.
— И что?
— И это был цветочный. Королева.
Вижу осознание в глазах мужа. А в моих снова проступают слёзы.
— Прости. Я хотел закончить, а потом показать, малышка, — отпускает Арину гулять, а меня притягивает за талию максимально близко. Держусь за его плечи. — Боялся, что ты снова скажешь, что я тебя покупаю.
Плачу, уткнувшись в его
