Глава 45
Мне оставалось только радоваться, что мои беды доставляют кому-то столько радости. Рассказывая о своих невзгодах, я иногда и сама думала, что со стороны все это кажется довольно забавным, однако правда состояла в том, что вляпалась я по самые уши. Мне грозили весьма крупные неприятности. Лежа без сна, я разглядывала потолок и мечтала, чтобы он превратился в крышу нашего бунгало на Антигуа, покрытую пальмовыми листьями. Увы, я прекрасно понимала, что мечте этой сбыться не суждено.
Я отчаянно пыталась не думать о предстоящем процессе. Старалась поднять настроение, давая себе обещание сразу по окончании суда отправиться в кругосветное путешествие. Однако при попытке наметить маршрут, мысли мои тут же переключились на предстоящее испытание. Как, черт побери, я могу помышлять о столицах мира, когда не знаю, сколько времени мне придется провести в темнице?
Темница. Бр-р-р! Какое кошмарное слово. Да и само заведение не многим лучше. Все мои знания о женских тюрьмах были почерпнуты из телевизионных сериалов. В реальной жизни мне довелось столкнуться лишь с одним человеком, отбывавшим срок. Это был парень из нашей школы, он учился в одном из старших классов. Ему влепили три месяца за то, что гонял на машине, которую упорно отказывался страховать. Но парень тот был отпетый хулиган. Даже веки его были татуированы. Господи, какая же участь ждет там меня, нежную, кроткую и невинную овечку?
Позволят ли мне отбыть срок спокойно, вот что меня более всего занимало. Поместят ли в одиночную камеру, где я смогу в тиши и покое предаваться вышивке, вязанию и чтению классики, до которой прежде руки не доходили? Или ко мне будут приставать в душевой, заставят стать рабыней какой-нибудь мужеподобной бабы взамен на ее покровительство?
И каких ласк потребует от меня эта пресловутая покровительница? Впрочем, наверное, это еще не самое страшное…
Во время завтрака Эмма заметила, что вид у меня не столь цветущий, как накануне, и поинтересовалась, в чем дело.
— Рано тебе убиваться, — сказала она, выслушав мои сбивчивые откровения. — Тебя ведь еще не осудили. Скорее всего и не осудят. Живи как прежде и держи хвост морковкой.
Но как я могла после случившегося жить как прежде? Больше всего на свете меня страшил сейчас шелест газеты, брошенной в дверную щель.
Прессу в тот день принесли с опозданием, а вот заказное письмо из «Совершенной женщины» доставили ни свет ни заря. Расписавшись в получении, Эмма оставила конверт на тостере, чтобы, выйдя из ванной, я его заметила. Я изводила себя чаем с тостами — классическим рационом только что брошенной женщины.
«Уважаемая мисс Харрис, — так начиналось письмо. Похоже, в последнее время все уже забыли, как меня зовут. — С сожалением извещаем Вас о Вашей дисквалификации и лишении звания победительницы международного конкурса журнала „Совершенная женщина“ в связи с тем, что Ваш партнер, мистер Джереми Бакстер, не тот мужчина, которого вы описали в конкурсном эссе. В связи с этим нам не остается ничего иного, кроме как попросить Вас вернуть полученные Вами призовые деньги. В ближайшее время мы также известим Вас о порядке выплаты компенсации, которую Вы должны внести на наш счет за понесенные журналом расходы…»
— Боже, неужели они хотят взыскать с меня все расходы на нашу поездку? — переполошилась я.
Эмма сочувственно потрепала меня по плечу.
— Этот номер у них не пройдет, — с подкупающей уверенностью сказала она. — Если тебе и придется раскошелиться, то только за свою половину. Остальное придется выложить Джереми. На сколько, по-твоему, тянет ваша поездка?
— Тысяч на пять? — робко предположила я.
— За две недели в лачуге с соломенной крышей?
— В отдельном бунгало, в котором размещают крупнейших звезд мирового экрана, — поправила я. — Да еще с кондиционером.
— Пять тысяч фунтов стерлингов! — с благоговейным трепетом произнесла Эмма. — В жизни такой суммы не видела.
— Вместе с призовыми — пятнадцать, — вздохнула я. — Господи, что же мне теперь делать?
— Что-нибудь придумаем, — бодро сказала Эмма, подбирая с пола газету, которая только что выпала из дверной щели. — Выше нос, старушка! Давай посмотрим, что советует нам Джастин Тоупер в своем гороскопе.
— Ну как, что-нибудь хорошее вычитала? — спросила я, когда, по моим расчетам, Эмма должна была проштудировать всю газету, не говоря уж о прогнозе для Весов на предстоящую неделю.
— Тебя интересует только то, что звезды говорят? — осведомилась Эмма. — Или правду тебе сказать?
Не дожидаясь моего ответа, она подтолкнула ко мне газету. На развороте красовалась фотография Дэвида. Вид у него был мученический, словно на картине с изображением святого Себастьяна.
«Британская Боббит измывалась надо мной, даже находясь на другом конце света», — гласил заголовок. Ниже следовала фотокопия открытки, которую я по глупости отправила Дэвиду с Антигуа. Выделены были слова «член» (окончание слова было тщательно затушевано, я ведь писала о членах клуба) и «пекло».
И это было еще не все. На следующей странице меня подстерегали новые неприятности. Поначалу я даже не узнала женщину, у которой было взято интервью. Я привыкла видеть Шелли в вечернем платье, а «Сан» поместила ее фотографию в бикини с кружевами.
«Несчастный раб этой сексуально озабоченной злодейки умолял меня о спасении!» — кричал заголовок. От следующей фразы по моей спине пробежал холодок. «Пока эта психопатка отсыпалась после тяжелого похмелья, очаровательный компьютерный гений предавался со мной любви под звездным карибским небом».
— Что за чушь? — возмутилась Эмма, заглядывая мне через плечо. — Ты же говорила, что вы с ним ни на минуту не расставались.
— За исключением одной ночи, — со вздохом призналась я. — В тот вечер я перебрала коктейлей, и меня уложили в постель. А Джереми сказал, что идет прогуляться под луной. Но он уверял, что гулял один.
На мгновение лицо Эммы посерьезнело, но затем она заставила себя улыбнуться.
— Значит, так оно и было, — промолвила она. — А эта дрянь все выдумала.
— Я уже ни в чем не уверена, — призналась я, вспоминая, каким волком смотрела на меня Шелли следующим утром. Тогда я думала, что она просто презирает женщин, не умеющих пить, но теперь картина предстала передо мной в ином свете.
Далее следовали новые откровения американки.
«Он признавался мне в любви по-польски, — уверяла Шелли. — Парни всегда клеились ко мне на отдыхе, но на сей раз все было очень серьезно. Я была уверена, что Джереми любит меня по-настоящему. Если бы только не это чудовище в юбке».
