— И мне он признавался в любви по-польски, — всхлипнула я.
— Бедная моя Эли! — Эмма обняла меня и погладила по голове. — И зачем я только показала тебе эту газету? Я-то думала, что мы с тобой всласть посмеемся над этим враньем.
— Как он мог? — снова всхлипнула я. — За что?
— Трудно сказать, — со вздохом сказала Эмма. — Знаешь, мне до сих пор не верится в измену Джереми. После вашего возвращения с Антигуа достаточно было посмотреть, как светятся его глаза, чтобы сказать: этот мужчина влюблен в тебя до беспамятства.
— Он не в меня влюблен был, — горестно промолвила я. — А в наш оплаченный отдых и жирный чек на десять тысяч фунтов.
— Зря ты так о нем думаешь.
— Как он мог? — проскулила я. — Ладно бы еще Кандида, но Шелли?
— Ох, Эли! — вздохнула Эмма.
— Не могу больше, — внезапно заявила я. — Пойду прогуляюсь.
Эмма посмотрела на меня округлившимися от удивления глазами.
Я вскочила и натянула пальто.
— Не жди меня.
— Эли! — Эмма вихрем подлетела к двери. — Ты куда это намылилась? — спросила она, с подозрением прищурившись. — Не смей к воде приближаться, ясно? Не стоит он того! Жизнь — самое ценное, что нам дано.
— Глупышка, я вовсе не собираюсь топиться! — бросила я ей через плечо. — Просто сигареты хочу купить.
Все магазины поблизости были уже закрыты, и мне пришлось топать целых полмили до гаража, открытого круглосуточно. Позади автозаправки, в ярко освещенном магазинчике, можно было купить все, что душе угодно. Кроме разве что кухонной раковины. Да и ту можно было заказать.
— Пачку «Мальборо», — пробурчала я девушке за кассой.
Та, не поднимая глаз от свежего выпуска «Сан» (раскрытого, разумеется, на моей странице), протянула мне сигареты.
— Сколько? — спросила я.
— Два шестьдесят девять.
Порывшись в кармане, я выудила всю мелочь. Зрелище оказалось жалкое. Я рассчитывала, что у меня наберется фунта три. При подсчете же наскребла всего два пятьдесят и в придачу еще кучу мелких монет Антигуа. Кассирша жадно вчитывалась в статью, медленно водя по бумаге пальцем и старательно шевеля губами. Я высыпала на прилавок всю мелочь, сказала спасибо и задала стрекача.
Я уже завернула за угол, когда грянул гром.
— Вон она! — послышался истошный вопль. — Та самая психопатка. Улепетывает.
В следующую минуту взвыли сирены. Кассирша подняла тревогу, а двое невесть откуда взявшихся дюжих парней подхватили меня с двух сторон и, выкрутив руки, поволокли назад, к гаражу.
— Эй, что вы делаете? — завизжала я, нелепо дрыгая ногами в воздухе.
— Я уже вызвала полицию, — заявила взбудораженная кассирша. — С минуты на минуту наряд подъедет. Они говорят, чтобы мы к этой маньячке не приближались. Она может быть вооружена.
— Вооружена? — поразилась я. — С ума вы все посходи-ли, что ли? Я просто за сигаретами вышла. А вас, — я метнула испепеляющий взгляд на здоровенных жлобов, которые выкручивали мне руки, — арестуют за нанесение тяжких телесных повреждений!
Истуканы разразились громовым хохотом.
— Зря стараешься, крошка, — пробасил один из них. — Полиция будет на нашей стороне. Иными методами с такими, как ты, не справиться.
— Точно, — кивнул его приятель, злорадно ощерившись. С разверстой пастью он походил на питбультерьера, только что побывавшего в жаркой схватке с барсуком. — Такие, как ты, угроза для общества. Представляешь, если все бабы будут такое вытворять? — обратился он к напарнику. — Скажем, моей жене втемяшится в башку подобную штуку отмочить.
— А стоило бы, — процедила я. — Судя по вашему виду, вам бы это только на пользу пошло.
— А ну-ка заткнись, дрянь! — проревел питбуль. — Не то я тебе все кости пересчитаю.
По счастью, подоспела полиция.
— Что здесь происходит?
Я узнала инспектора Хиса, одного из двух полицейских, которые арестовали меня сразу по возвращении домой с Антигуа. Рядом с ним возвышались еще два блюстителя порядка в шлемах и полном боевом облачении. Мне вдруг стало любопытно: обычная это экипировка или они вооружились до зубов исключительно по случаю моего задержания?
— Элисон Харрис! — произнес инспектор Хис тоном учителя, схватившего за ухо нашкодившего ученика. — Что вы на этот раз натворили?
— Ничего! — твердо сказала я.
— Хорошенькое дело — ничего! — фыркнула кассирша. — Она меня ограбить пыталась. Спасибо еще, эти любезные джентльмены помогли.
— Я вовсе не пыталась ее ограбить! — возмущенно воскликнула я.
— Элисон, объясняться будете в полиции, — сурово произнес инспектор Хис, затем посмотрел на кассиршу. — Мисс… Адаме, — сказал он, прочитав фамилию на табличке. — я готов выслушать ваши показания.
Меня отконвоировали к полицейскому автомобилю. Во второй раз за месяц!
— Как, опять вы? — удивился водитель.
— Осторожнее, приятель! — прошипела я. — Я вооружена.
В мгновение ока оба моих конвоира изготовились к нападению.
— Не бойтесь, — сказала я, подмигнув. — Это всего лишь тюбик мази «Огненный перчик». Ишиас у меня что-то разыгрался.
— Элисон, с нами шутить не стоит, — хмуро предупредил меня водитель. — Эти люди — мастера рукопашного боя.
Я присмотрелась к «этим людям». Обоим за тридцать. Оба пузатые, как женщина на седьмом месяце беременности. А я еще думала, что только американцы объедаются гамбургерами и картофелем фри.
Когда мы подкатили к управлению полиции, меня встретил мистер Уогстаф. Не потому, разумеется, что примчался туда, едва услышав о моем аресте. Адвокат навещал гориллу с «Титаником» на предплечье, которого снова арестовали. За то, что обрывал ценные розы на клумбе городского сквера.
Увидев меня, мистер Уогстаф грустно покачал головой:
— Я же просил вас не навлекать на себя неприятностей до суда.
— Но я ни в чем не виновата! — возмутилась я. — Перепутала английскую мелочь с антигуанской, только и всего.
— Отшлепать бы вас как следует, — произнес мой защитник. Мечтательно, как мне показалось.
Я тут же взяла себе на заметку, что при первой же возможности надо сменить адвоката.
— Элисон, я не смогу вам помочь, если вы будете действовать в том же духе. Мне доложили, что вы звонили главному свидетелю обвинения.
Я оторопела:
— Это кому?
— Мистеру Уитворту.
— Ничего подобного.
— В следующий раз, когда попытаетесь это сделать, наберите сначала один четыре один, чтобы ваш номер не смогли определить.
На этот раз забирать меня из полиции приехала Эмма. Я взяла с инспектора Хиса торжественное обещание не говорить маме о моем очередном приводе, несмотря на то что разрешилось дело вполне мирно. Инспектор Хис уведомил кассиршу, что ей следовало сначала дать мне возможность объясниться по поводу иностранных монет, а уж потом спускать на меня всех собак. Но та, похоже, просто ошалела, вычитав в газете, какая я опасная преступница.
